Трудности языка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пьяный взгляд светлых нефритовых глаз сквозь угольно-черные ресницы…

Наношу удары, выбивая мысли о тебе. Нет, не выбиваю. Избиваю их. Пока не начнут кровоточить и не уползут, зализывая свои раны, куда-нибудь в подсознание в страхе появиться когда-нибудь вновь. Бесполезно. Удается всего лишь отвлечь мозг на время. Пока не перестанет так болеть внутри. Люблю и ненавижу тебя. И как всегда поровну. Одновременно. Не борясь с собой. Слишком однородная смесь — одно невозможно без другого.

Когда ребята уходят в душ, ко мне вновь подходит Вадим. Согласно киваю, давая понять, что уже заканчиваю. Тяжело дыша, стягиваю перчатки и разматываю бинты. Уже разворачиваюсь, чтобы отправиться в душевые следом за остальными, но вдруг останавливаюсь и вновь смотрю на мешок. Подхожу ближе. Сжимаю кулаки и луплю по нему со всей дури. Быстрые удары без труда оставляют на моих костяшках стесанные кровавые следы. Пусть лучше эта боль. Но знаю, что она пройдет быстрее, чем та, что под кожей. И ранки на костяшках заживут быстрее, чем те, что внутри.

Приняв душ и переодевшись, возвращаюсь домой. Но зайдя во двор, понимаю, что не хочу сейчас идти туда. Нужно побыть одному. Как-то успокоиться. Иначе мама доведет меня до сумасшествия желанием поговорить и выслушать, а мне нечего ей рассказать. Такого, что я смог бы действительно рассказать ей.

Бросаю сумку на лавочку во дворе и усаживаюсь рядом, подтянув ноги и обняв их руками. Теплый вечер. Фиолетовые сумерки. На следующей неделе выпуск, а потом вступительные экзамены. И я вновь буду изучать испанский, но уже без тебя. Ненавижу испанский. Самый страстный и нежный язык в мире, на котором ты что-то шептал мне, пока прижимал своим телом к прохладному полу. Обнаженный. Красивый. Не мой. Вдох-судорога, вдох-всхлип, вдох-спазм.

— Сань, ты?

Поворачиваю голову и вижу приближающегося Арсения. Нет, уже не я.

— Блин, я тебе весь вечер звоню, опять звук отключил? — резко замолкает и останавливается возле меня. — Сань, все в порядке? — садится рядом на лавочку.

— Дай сигарету, — не громко.

— Саш… — ошарашено. Он очень редко меня так называет, — …ты же не куришь.

Никогда не поздно начать. Какая разница, что меня убьет: воспоминания о тебе или сигаретный дым? Какая разница, если к зависимости от тебя добавится еще одна, никотиновая? Уже не важно. Уже все абсолютно не важно. Тебе уж точно. Почему должно быть мне?

— Дай сигарету, пожалуйста, — повторяю таким же безжизненным голосом.

Арсений уже не спорит и достает из пачки две сигареты. Одну для себя, а другую протягивает мне. Забираю ее из его пальцев, но он хватает меня за руку.

— Ты подрался с кем-то? — переводит взгляд с костяшек на пальцах на мое лицо.

— Сам с собой, — перед лицом вспыхивает пламя зажигалки, и я касаюсь кончиком сигареты дрожащего в ладонях Сени огонька. Делаю затяжку. Задерживаю дыхание. Чувствую, как горло и легкие начинает разъедать едкий дым. Дерет. Царапает. То, чего мне не хватало. Несильно кашляю.

— Выдыхай, тормоз, — Арсений хлопает меня по плечу.

Сигарета дрожит в непослушных пальцах. Еще одна затяжка. Молчим.

— Что-то дома случилось? Ты признался семье? — осторожно заводит разговор Арсений.

— Нет, — равнодушно, — дома все отлично.

— Завалил экзамен? — прощупывает, как доктор пациента, чтобы обнаружить больное место.

— Сдал. Высший балл.

Опять молчим. Вероятно, уже догадывается о «больном месте», но подбирает правильные слова, чтобы спросить.

— Он уехал, — помогаю ему. Еще одна затяжка. Уже не кашляю.

Арсений поворачивается ко мне, но молчит. Либо не знает, что сказать, либо наоборот хочет задать слишком много вопросов. Не нужно много, достаточно одного.

— Навсегда… — делаем затяжку почти одновременно. — Его там невеста ждет. В июле свадьба.

— Охренеть… — емко. — Сань, — придвигается ближе, — ну, так бывает… наверное. Скоро забудешь. Подумаешь, поцеловались раз… или два.

Молчу. Мне нечего ему ответить. Я просто не могу произнести это вслух, да и к чему эти подробности. Дым разъедает глаза, и я чувствую, как их начинают застилать слезы. От дыма. Да. От дыма простительно.

— Бляяяядь… — потрясенно протягивает Арсений, — ты с ним трахался…

Не вопрос. Короткое утверждение, лишенное сантиментов. Как нельзя точно.

— Пиздец! — отбрасывает сигарету и обнимает меня. Утыкаюсь в его плечо, чувствуя, как по щекам начинают течь слезы. Мальчики не плачут. «Мальчики не плачут, они огорчаются» — как всегда говорит мама. Но мне уже все равно, даже если со стороны я выгляжу как сопливая брошенная девчонка. Потому что именно сейчас я так себя и чувствую. Непреодолимая жалость к себе предательски поглощает новой волной боли. Арсений продолжает вспоминать весь свой словарный запас на предмет самых изощренных ругательств, пока я окончательно отпускаю себя, выплескивая на своего друга оглушающей силы волну болезненного отчаяния и разочарования. Несколько минут молчит, давая мне насладиться собственной болью. А я шмыгаю носом, уткнувшись в него.