Трудности языка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так, чего к ребенку пристала? Знаешь, какой это стресс, экзамены эти? Сам как вспомню, до сих пор передергивает, — поворачивается ко мне: — Иди, ложись, сынок. Завтра расскажешь.

Киваю и закрываюсь в комнате. Слышу, как родители негромко переговариваются, постепенно их голоса затихают на кухне. Мне не интересно, о чем они говорят. Это в любом случае далеко от истины. Не включаю свет — из светящихся соседских окон и от фонаря под домом его проникает достаточно в мою комнату. Ложусь на кровать, накрывая голову подушкой. Если я не вижу мир, значит, он не видит меня. Спрятаться. Укрыться. Чтобы зализать раны. Ты оставил меня в своем лабиринте и меня здесь уже не найдут. Я знаю, где выход, но дойти до него уже нет сил. Пока нет. Я не виню тебя. Я виню себя. Я сам виноват в этой боли. Ты столько раз отталкивал меня, я должен был понять, что для этого есть какая-то причина.

Не понял.

Сгораю.

Смертельно болен.

Тобой.

Глава 9

Меланхолично надуваю пузыри из жвачки, лежа на кровати. Пузырь лопается, прилипает к носу и губам ментоловой прохладой. Желтый теннисный мячик взлетает в воздух и вновь падает в ладонь. Вверх. Вниз. Поймать в ладонь и вновь подбросить. Ничего не хочется. Вчера был выпускной. Все по стандартной накатанной схеме — торжественная часть, вручение аттестатов, слезы умиления родителей и классных руководителей, праздничный концерт и празднование на катере всю ночь до рассвета. Детство кончилось внезапно. Не скажу, что буду по нему скучать. И по школе не буду. Тем более что старшие классы я учился в другой школе, а не в своей, в которой заканчивал девятый. Мама изъявила желание перевести меня в специализированную школу с углубленным изучением языков и, собственно, никаких шансов избежать этого у меня не оставалось. Особых друзей у меня там не появилось, просто приятели. Именно тогда мы начали дружить с Арсением более близко, и это общение с лихвой компенсировало мне отсутствие близких друзей в классе.

Телефон вновь жужжит на тумбочке, предпринимая робкие попытки подползти ближе. Я знаю, кто звонит. Сеня. Сегодня у него обещанный сейшн, на который он меня разве что только не угрозами затягивает. Нет никакого желания куда-то идти или кого-то видеть. Оборачиваюсь к телефону, он виновато замолкает. Вновь подбрасываю мячик. Ловлю. Проходит еще десять минут. Но мой друг не настроен так быстро сдаться. Опять настойчивое жужжание. Делаю глубокий вдох. Проще ответить.

— Да, Сень, — подбросить. Поймать.

— Ты когда-нибудь научишься правильно пользоваться мобильным телефоном? — чуть возмущенно. — На кой хрен он тебе сдался, если ты постоянно отключаешь звук?

— У меня все отлично. Спасибо, что спросил.

Слышу какой-то металлический грохот на заднем фоне.

— Пожалуйста, — едко. — Чем занят?

— Я? — непроизвольно осматриваю себя, лежащим на кровати. — Готовлюсь к вступительным. Мои заставили.

— Прямо на следующий день после выпускного. Ага, — опять скрежет. Какой-то очень знакомый звук. — И когда это я пропустил момент, в который ты вдруг стал ботаном-задротом?

— Не пропустил. Как раз вовремя.

— Это точно.

Через несколько секунд дверь в мою комнату открывается и на пороге стоит Арсений в джинсовых бриджах и белой майке. Теперь ясно, что это был за звук. Наш лифт.

— О, бедняга, — сочувственно протягивает. — Вижу, скосил тебя гранит науки не по-детски. Давай, поднимай задницу с кровати. Ей можно найти применение и поинтересней.

— Не спорю, — я знаю, что он не это имел в виду. После того вечера во дворе мы вообще на эту тему больше не говорили. Но если я не говорю о тебе, еще не значит, что не думаю. Читаю Коэльо по ночам и вижу тебя во сне. Каждую ночь. Ты не можешь просто взять и исчезнуть из моей жизни, тебе обязательно нужна хотя бы крохотная эпизодическая роль в моих снах и мыслях. «Мы в ответе за тех, кого приручили». Жаль, что тебе не известна эта фраза. Ты не в ответе. Так почему бы тебе не убраться из моей головы, точно так же, как из моей жизни? Ко всем чертям!

— Пойдем, поможешь дотащить из магазина кое-что.

— Григорьев, отвянь.

Арсений подходит ближе и усаживается на край кровати.

— Ты вообще выходил из своей комнаты за последнюю неделю?

— У меня вчера был выпускной, если ты не в курсе. Или… — задумчиво. — Точно, у тебя же он тоже был вчера. Видишь? Я не потерял связь с реальностью. Все отлично. Теперь с чистой совестью можешь идти готовиться к своей фиесте и не нужно меня развлекать.

Внутренне морщусь. Интересно, у меня так теперь всегда будет? Достаточно произнести или услышать хоть что-то, что связано с Испанией и в голове только одна аналогия. Ты. Боже, ну почему из сотен репетиторов я попал именно к тебе? А впереди еще пять лет неземного садомазохистского удовольствия от изучения испанского языка. Ненавижу Испанию. Ненавижу Мадрид. Ненавижу испанский язык. Это все напоминает о тебе. Ненавижу, потому что люблю. Тебя. И продолжаю агонизировать от воспоминаний.

— Сань… — начинает Арсений, но в комнату заглядывает отец.

— Здоров, Арсений, — входит, протягивая свою медвежью руку, и крепко пожимает Сенину ладонь.

— Дядь Толь, у меня сегодня дома небольшое продолжение отмечаний выпускного, а Саня говорит, что вы его заставляете к вступительным готовиться.