Холмс взял себя в руки и попытался вернуться сразу к двум вещам, утраченным в разгар волнения. Первая – кресло – охотно приняла его назад в свое уютное лоно, но вот вторая – снисходительно-насмешливая манера, взятая заново, – не очень-то сочеталась с тем, что ее хозяину приходилось отчитываться в собственном казусе.
– В понедельник по моей просьбе мистер Уилсон договорился с мистером Россом о том, что со вторника по четверг я буду его подменять. Как он уверял меня, мистер Росс довольно спокойно отнесся к этому, однако же твердо настоял на том, чтобы новый человек на этой должности непременно был рыжим. Я со своим… м-м-м… в общем, с помощью своего метода, с прекрасным изложением которого вы можете ознакомиться, если пожелаете прочесть рассказ мистера Дойла…
– Уже, – буркнул я. – Признаться, не удержался.
– Прекрасно, – улыбнулся польщенный Холмс. – Так вот. С помощью этого метода я сумел предугадать это требование и успел принять все необходимые меры для соответствующей маскировки.
– Понятно. Прошу меня простить за предположение, если вдруг оно окажется нелепым, все-таки мне без дедуктивного метода догадки даются куда как труднее…
– Пожалуйста-пожалуйста, инспектор, не стесняйтесь.
– Возможно, я задам слишком личный вопрос, но просто чтобы это меня не отвлекало… Вы сейчас в парике, потому что были вынуждены выкрасить голову?
– Если уж вам непременно надо это знать, да. Именно так, – поморщился Холмс. – Теперь, по крайней мере, у вас не будет повода упрекнуть меня в том, что я небрежно подошел к делу.
– Безусловно.
– Так вот. Во вторник я явился туда и провел там всё требуемое время. Одновременно с этим мой коллега наблюдал за домом Уилсона на случай, если к нашему клиенту станут проявлять интерес всякие нежелательные личности. То есть, как вы сами можете убедиться, мы взялись оберегать его со всех мыслимых сторон, и то, что в итоге на него все-таки напали…
– Постойте-ка. – Я был слишком удивлен услышанным, чтобы дослушать его заверения о качестве проделанной работы. – Так предметом вашего внимания являлся Уилсон или его дом?
– Естественно, Уилсон. За домом мы были вынуждены следить, покуда он был там, чтобы с ним чего-нибудь не случилось. В то же время я проверил офис, где он работал, на тот случай, если ловушка, куда его заманивают, располагается там.
Такое направление мыслей подействовало на меня самым обескураживающим образом. Возможно, я злоупотребляю мудростью, обретенной задним числом, и мой вывод представляется элементарным после увиденного собственными глазами подкопа, но мне казалось абсолютно ясным то, о чем уже с самого начала можно было догадаться: Уилсона не заманивали, а выманивали, а значит, сосредоточиться следовало не столько на нем самом, сколько на том месте, где он благодаря своей новой работе перестал бывать. Это становилось особенно очевидным после того, как Уилсону вопреки строжайшим условиям с такой легкостью удалось взять отпуск, когда он сообщил, что ему необходимо уехать из Лондона. Отъезд – ключевой фактор, который должен был насторожить Холмса, тем более что он сам его придумал. Почему ему не бросилось это в глаза? Что Уилсону позволялось бывать где угодно – в Попс-корт ли или в Йорке, – лишь бы не у себя на Сакс-Кобург-сквер. Вариант с отъездом был даже предпочтительнее, поскольку в распоряжении мошенников на это время оказывалось не двенадцать часов, а полные трое суток. По крайней мере, после офиса уж точно стоило осмотреть окрестности вокруг жилища клиента. Не исключено, что, наткнувшись на двери «Си Эс банка», Холмс ухватил бы необходимую догадку и решил бы это дело по-настоящему успешно, нам на зависть.
– Ну и что же в офисе?
– На первый взгляд всё вроде бы вполне обычно. Но, понимая, что всё может оказаться тоньше и коварнее, я, поскольку сам утратил возможность там бывать, поручил это дело Ватсону, и он день за днем, как полагается…
– А почему вы утратили эту возможность?
– Видите ли, инспектор, – с неохотой взялся отвечать Холмс, – ко мне во вторник обратился новый клиент, и мне пришлось отбыть по его делам.
– Подождите, я правильно вас понял? – Я отказывался верить собственным ушам. – Едва начав с одним делом, вы взялись за следующее?
– Что значит «едва начав»? – отозвался он раздраженно. – В конце концов, я ж не бросил его. Да, я порой одновременно занимаюсь делами нескольких клиентов. В этом нет ничего предосудительного. Я пользуюсь высоким спросом, если вы не заметили…
– Я заметил.
– Ко мне приходит по нескольку человек за день. Что, прикажете отказывать им? Тогда, когда они так нуждаются в моем участии! Они не хотят идти к вам, инспектор, они желают иметь дело со мной, с Шерлоком Холмсом.
– Хорошо. И вместо себя вы…
– После того как я понял, что обстоятельства вынуждают меня на время покинуть Лондон, я перепоручил дело Уилсона своему верному помощнику Ватсону. Поэтому, как видите, я вовсе не пренебрег взятыми на себя обязательствами. Все остальные дни, вплоть до закрытия их офиса в субботу, Ватсон исправно посещал его и выполнял всю возложенную на него работу. Думаю, вам следует взломать дверь и произвести там обыск. Вы увидите, сколько он успел переписать всевозможных статей на букву «Б», и убедитесь тем самым, что мы сделали всё возможное, чтобы не допустить того, что все-таки, если вы не заблуждаетесь, произошло. Возможно, если б мы взялись за следующую букву, банк был бы спасен. Не смею этого утверждать, поскольку не знаю подробностей ограбления, но в любом случае Ватсон просто физически не успел бы перейти к ней.
Я и раньше замечал, что Холмс странным образом коверкает фамилию своего друга. Это только подчеркивало то ощущение, которое успело у меня сложиться, а именно что их союз даже и близко не представляет собой отношения на равных. Доктор, с его собачьей преданностью, слишком боготворил своего кумира, и божество в ответ предсказуемо платило той же снисходительностью и теми же насмешками, как и везде и со всеми, но сглаженными чем-то вроде милой привязанности, отчего насмешки, не теряя язвительности и гонора, уже казались дружеским подтруниванием. Как известно, легкий шлепок может быть не менее оскорбительным, чем грубый пинок, однако Холмс, придумав доктору шутливое прозвище, искренне полагал, что в этом нет ничего унизительного, тогда как мне со стороны в этом виделось явное пренебрежение. Тем более меня удивило, что, несмотря на вышесказанное, он оказал доктору Уотсону такое доверие, что после него тот проторчал в офисе «Союза рыжих» всю вторую половину недели, убивая драгоценное время. Или здесь что-то не сходилось, или же мне решительно не давалась логика дедуктивного метода.
Тем временем доктор Уотсон, понемногу избавившийся от робости и оживившийся при упоминании о его сыщицкой деятельности в загадочном офисе, счел нужным внести свою лепту и со всей серьезностью обратился ко мне:
– Если вы, инспектор, считаете, что с мистером Уилсоном обошлись так непочтительно оттого, что я, подменяя его сменщика мистера Холмса, не должным образом отнесся к исполнению собственных обязанностей, то я готов настаивать на том, что такое утверждение несправедливо. Я видел и материалы, составленные мистером Уилсоном, и те материалы, что успел оставить после себя мой друг Холмс за свой трудовой вторник. Поэтому, располагая возможностью сравнивать, смею утверждать, что моя работа не уступает им ни в чем в смысле прилежности, разборчивости, аккуратности в обращении с чернилами, бумагой и прочим. Надеюсь, я довел это до вас достаточно вразумительно, чтобы вы приняли это к сведению.
Я понял, что больше ничего здесь не добьюсь, и покинул обещающий в будущем стать еще более популярным дуэт.
Глава восьмая. Внутренний анализ и наружное наблюдение
4 августа 1891 г.
– Кто такой мистер Трепов?