— Я была в душе, — пробормотала она, даже неуверенная, сказала ли она это вслух.
Он остановился по пути на кухню и повернулся к ней лицом снова.
— Интересно.
Его тон касался ее будто лаская. Между сексуальной улыбкой и хриплым голосом, ее сопротивление, которое она понемногу опускала, таяло.
— Почему ты не скажешь мне, что говорилось в сообщении?
Он поднял коробку на уровень глаз.
— У меня есть все для домашнего приготовления чили и кукурузный хлеб. Или ты завалила буйвола в микроволновке на ужин?
Ее живот заурчал при упоминании еды. Даже буйвол звучал многообещающе в этом ключе. Обед был много часов назад.
— Ты смешон.
— Будь мила к мужчине, который приносит тебе ужин, — он говорил это предложение, когда шел дальше мимо гостиной справа и небольшого кабинета слева, направляясь на кухню в противоположном конце маленького дома.
Боже, если он еще и готовит в довершении ко всем его другим навыкам, ее оставшиеся осколки самоконтроля исчезнут.
— Я предпочитаю быть скептичной.
Он поставил коробку на деревянную столешницу напротив раковины и подошел к шкафу. За две секунды у него были готовы ложки и тарелки.
— У тебя никогда не было мужчины прежде, который приносил тебе еду?
— Я больше привыкла, что они берут, а не отдают.
— Что?
Она вздохнула.
— Я сказала ненадолго.
Спенс постучал ложкой по столешнице.
— С какими мужчинами ты встречаешься?
Это был странный вопрос, исходящий из уст ее последнего своего-рода-свидания. Это было идеальное время обмануть и что-нибудь сочинить. Она делала это с тех пор, как они встретились, отбрасывая все личное и придерживаясь информации о других людях и отношениях, вместо собственных. Но, стоя здесь, в уютном доме, с пьянящим запахом помидоров и чеснока, ожививших ее чувства, и его глаза были такие мягкие и заботливые, что она сдалась.
Позволив ему напугать ее до смерти, но их жизни пересеклись вновь, и это должно что-то значить.
— За последние три года я встречалась с тем, за кем была замужем, и ни с кем больше.
Ложка остановилась в воздухе с чили, капающим с края.
— Что ты только что сказала?
Она споткнулась по пути на кухню и остановилась напротив него, опираясь руками на столешницу и надеясь, что это было правильное время и правильный человек, которому она доверилась.
— Я разведена.
Слова повисли там. Она ожидала, что толчок боли ударит в ее живот, поток извинений заполнит ее разум. Ничего не произошло. В этот раз ее не пугало произносить эти слова. Несколько месяцев она позволяла этому определять себя — как побежденную, неудачницу, некрасивую и нежеланную. Потом она провела несколько дней со Спенсом и вернула свое женственное равновесие.
— Ты замужем. — Спенс колебался над каждым словом. Его лицо стало мрачным.
— Разведена.