Он двигает бедрами и берет меня под совершенно новым углом, и я чувствую, как внутри нарастает знакомое ощущение, интенсивное и грубое, более чем готовое отправить меня в бездну сладостного удовольствия. Я ускоряю темп, чуть быстрее наматывая круги на клитор, и он немедленно улавливает мою потребность, толкаясь глубже и сильнее, давая мне именно то, что мне нужно, чтобы достичь цели, и мгновением позже я жестко кончаю, вся моя вселенная сотрясается подо мной.
Я распадаюсь на части, пока он продолжает трахать меня, не прекращая, пока я не достигаю своего пика и не начинаю опускаться.
— Как там твое отношение, детка? — он рычит, его пальцы все глубже впиваются в мою плоть, предупреждая меня, насколько он на самом деле близок.
— Такое же, как всегда, — говорю я ему, ничуть не смутившись его выходкам с похищением.
Глубокий стон вырывается из его груди, и, прежде чем я успеваю опомниться, Ник высвобождается и переворачивает меня, моя спина падает на ледяной снег. Я с шипением выгибаюсь от холода, но Ник опускается на меня, оседлав мою грудь и удерживая меня под собой. Он сжимает свой толстый член, эти темные глаза, как лазеры, смотрят на меня.
— Что я тебе говорил, Мила?
Я качаю головой, не имея ни малейшего гребаного представления. Я все еще глубоко погружена в свой посторгазмовый туман, и едва понимаю, что происходит.
— Я предупреждал тебя, что произойдет, если ты не выбьешь из себя такое отношение.
Черт возьми. Возможно, эта конкретная маленькая речь вернется.
— Помнишь?
Я киваю.
— А что, я тебе говорил, произойдет?
Мой язык проводит по нижней губе.
— Ты бы трахнул мой прелестный ротик.
— Открой.
Я прищуриваюсь, голод снова быстро нарастает, но это не значит, что я собираюсь облегчить ему задачу.
— Надеюсь, ты не возражаешь против зубов, — говорю я, и когда его брови тревожно выгибаются, я широко раскрываюсь и принимаю его глубоко в свое горло.
Мне неловко поднимать шею, чтобы иметь возможность взять его, но я высвобождаю руку и сжимаю в кулаке нижнюю часть его члена, работая с ним ртом, языком и рукой одновременно. Он стискивает зубы, и как раз в тот момент, когда он думает, что ему легко досталось, я провожу языком по его кончику и вижу, как в его глазах вспыхивает голод.
Его бедра толкаются вперед, заставляя его проникнуть глубже в мое горло, и я приветствую каждый дюйм. Несмотря ни на что, я все еще более чем готова доставить ему удовольствие. Конечно, на моих условиях, и именно здесь в игру вступают мои зубы.
Я сжимаю челюсть, мои зубы мягко опускаются вдоль его ствола, когда я двигаюсь вверх и вниз по его бархатистому члену. Он делает вдох, его рука ложится поверх моей у основания, как будто это могло каким-то образом контролировать мои движения. Он не знает, бояться ли ему за свое мужское достоинство или расслабиться и насладиться тем жестоким удовольствием, которое я приготовила для него, но, встретив мой пристальный взгляд, он решает доверять мне, позволяя продолжать, и это именно то, что я делаю.
Мой язык не унимается, проводя по его чувствительному кончику, прежде чем я возвращаюсь вниз по всей длине, позволяя своим зубам дразнить его, продолжая сосать, погружая его так глубоко в свое горло, насколько я могу терпеть. Его глаза начинают трепетать, закатываясь на затылок, в то время как его бедра обретают самостоятельность, непрерывно двигаясь навстречу мне.
Он тянется назад, его пальцы скользят между моих бедер, по моему жаждущему клитору, и пока я довожу его до предела, он делает то же самое для меня. Я стараюсь, выкладываясь изо всех сил, внимательно наблюдая, как он начинает разваливаться на части, полностью в моей власти.
— Черт возьми, Мила, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы, и все, что я могу сделать, это улыбнуться, уткнувшись в его восхитительный член. Я не сдаюсь, просто продолжаю работать с ним сильнее и быстрее, пока он не может выносить это ни секундой дольше и не извергает горячие струи спермы мне в горло, выкрикивая мое имя.
Я кончаю вместе с ним, мой оргазм разрывает мое тело, когда он опустошает себя. Я вскрикиваю вокруг его члена, все мое тело извивается под ним, мои бедра дергаются от отчаяния. Затем, наконец, когда ему больше нечего дать, он медленно вынимает член из моего рта, и я демонстративно облизываю губы, пока он мягко проводит рукой по моему естеству, давая мне шанс расслабиться.
Ник падает на снег, увлекая меня за собой, так что моя спина больше не горит от холода, и он просто прижимает меня к своей груди, стук его сердца так идеально совпадает с моим, когда мы переводим дыхание.
— Я не знаю, как тебя ненавидеть, — говорю я ему, моя рука ложится на его грудь рядом с моим лицом.
— Тогда не надо, — просит он, опуская ладонь на мою задницу и описывая маленькие круги.
Я тяжело вздыхаю, желая каким-то образом просто забыть об этом, но я слишком упряма для этого.
— Это не так просто, — говорю я ему. — Это займет некоторое время.
— Я знаю, — говорит он. — Но все, о чем я прошу, это попытаться. Я знаю, что ты не хотела, чтобы все это произошло так, но у меня было мало времени, и я сделал то, что должен был сделать. Если бы я подождал еще минуту, взошло бы солнце, и меня не было бы еще год. Я не смог оставить тебя там. Только не снова.