Я не могу ответить. Он серьезно настолько безумен?
Ник подкрадывается ко мне и, видя, что я смотрю на него в ответ, как олень в свете фар, протягивает руки, словно пытаясь успокоить меня и убедиться, что он не желает мне зла. Но, черт возьми, я уже попадалась на его уловки раньше.
Когда он делает еще один шаг, срабатывают мои инстинкты "дерись или убегай", и я, наконец, обретаю дар речи.
— Не подходи ближе, — рявкаю я, крепче вцепляясь в стул, уверенная, что в какой-то момент это, вероятно, выведет меня из равновесия.
— Вау, детка, — говорит он. — Все в порядке. Я не собираюсь причинять тебе боль. Поставь стул.
— Ты что, с ума сошел?
Он пожимает плечами, как будто действительно обдумывает это.
— Меня никогда не проверяли, но…
Он пропускает свой комментарий мимо ушей, оставляя меня пялиться на него.
— Что, черт возьми, происходит, Ник? Где я, черт возьми, нахожусь?
— Это мой дом, — говорит он, обводя руками это огромное помещение.
— Ну и дела, спасибо, придурок, — огрызаюсь я, меняя позу каждый раз, когда он приближается ко мне. — Я многое поняла, когда проснулась в гребаном снежном шаре. Я имею в виду, где я? Куда, черт возьми, ты меня притащил?
Он снова съеживается, эти темные глаза, которые преследовали меня в каждом моем сне, внезапно становятся объектом моих будущих кошмаров.
— Мы на Северном полюсе, Мила, — объясняет он. — Я просто дал тебе то, что ты хотела.
— Что? — Я требую ответа, качая головой, когда, наконец, опускаю стул. — Нет, это не…
— Ты хотела быть моей, — говорит он. — Ты хотела быть со мной каждый день до конца наших жизней. Принадлежать только мне. Я дал тебе то, о чем ты просила, Мила. Ты хотела этого, и теперь ты это получила. Ты моя.
Я отступаю на несколько шагов, моя спина всего в нескольких дюймах от столкновения с окном гостиной.
— Нет. Это не то, что я имела в виду, — говорю я, мое сердце бешено колотится в груди, я в ужасе от того, что я сделала — от того, что он сделал. — Ты вырубил меня и украл. Как, черт возьми, ты вообще мог подумать, что я этого хотела?
— Я сказал тебе, что ты не понимаешь, о чем просишь, что означала бы жизнь со мной, но ты сказала, что тебе все равно. Ты сказала, что все лучше, чем та жизнь, которая была у тебя в Нью-Йорке без меня.
Я качаю головой, пока он продолжает подкрадываться ко мне.
— Я… я не понимала…
— Все будет хорошо, — говорит он, подходя ко мне, его руки находят мою талию, но я отпрыгиваю назад, резко опуская руки, чтобы отбросить его прикосновение.
— Не надо, — вырываюсь я, проносясь через гостиную и едва успевая увернуться от него, но когда он делает еще один шаг в мою сторону, я не могу удержаться, хватаю маленькую вазу с кофейного столика и запускаю ею в его глупо великолепную голову.
Ник с легкостью уклоняется от летящей вазы, и мы оба наблюдаем, как она разбивается о стену позади его великолепной головы.
— Правда? — говорит он, его взгляд медленно возвращается ко мне.
— Отвези меня домой, — требую я, стискивая челюсти и собирая в кулак каждую каплю неповиновения, которую только могу найти в себе. — Я не это имела в виду, и ты это знаешь. Я хотела жизни с тобой, да. Но я хотела жизни на своих условиях. Ты буквально украл у меня все, что я знаю.
— Ты была чертовски несчастна в Нью-Йорке.
— Мне ВСЕ РАВНО, — кричу я. — У меня было право самой решать, хочу ли я, чтобы меня украли. Это место… — Я оглядываюсь по сторонам, не в состоянии подобрать слова, чтобы описать дом Ника, но на ум приходит «одиночество». — Поблизости нет ни души. Других домов нет, мне здесь нечего делать, кроме как сидеть, ждать и играть роль твоей идеальной женушки. Ну и пошел ты. Я не хочу, чтобы все было так. Отвези меня домой.
Ник сжимает челюсть, что-то меняется в его темном взгляде.
— Я не могу этого сделать.