— Да. Иногда они могут быть придурками, но после той ночи, что у них была, они довольно спокойны прямо сейчас. Ты могла бы подняться и познакомиться с ними, если хочешь.
— Правда? Можно?
— Конечно.
Я прикусываю губу, чувствуя порхающих бабочек глубоко в животе, зная, что, если не буду осторожна, я так легко могу влюбиться в этого мужчину, что так глупо нелепо, учитывая, что я буду видеть его только раз в год. При условии, конечно, что он меня разбудит.
— Итак, как получилось, что ты теперь Санта? Ты не совсем похож на типичного Санту.
Ник смеется.
— Поверь мне, я знаю, — говорит он. — Это немного болезненный вопрос с моим стариком дома. Но быть Сантой — это семейное дело. Передавалось от отца к сыну из поколения в поколение, и несколько лет назад мой отец — Санта из твоего детства — ушел на пенсию и передал бразды правления мне.
— Значит, теперь это ты.
— Ага.
— Черт. Никакого давления, да?
— Ты ни хрена не представляешь, — бормочет он, прежде чем переводит взгляд на меня, и между нами начинает опускаться тяжесть, когда я понимаю, что ему почти пора уходить.
— Тебе нужно идти, не так ли?
Ник кивает.
— Да, я выполнил твои желания, и тот тип магии, который я должен использовать, не позволит мне злоупотреблять этой силой.
— Черт, — вздыхаю я. — Какая разница, если я не хочу, чтобы ты уходил?
— Хотел бы я, чтобы это было возможно.
Заставляя себя не сломаться, я переползаю через кровать прямо к нему на колени, оседлав его, пока он выдерживает мой пристальный взгляд.
— Когда ты говоришь, что выполнил все мои желания, означает ли это, что ты слышал, что я сказала у фонтана?
Он улыбается.
— Я не только тебя услышал, — говорит он, роясь в кармане и вытаскивая листок бумаги. — Я также получил распечатку, чтобы убедиться, что ничего не пропустил.
— Ни за что, — смеюсь я, беру листок бумаги и просматриваю точные пожелания, которые загадала вместе с Каролиной, дрожа у фонтана и стуча зубами от холода.
Я хочу чтобы меня так сильно оттрахали, что колени будут дрожать ещё несколько недель.
Я хочу чтобы меня швыряли по кровати, переворачивали, как блин, и трахали до потери сознания.
Я хочу чтобы меня тянули по постели, а потом я чувствовала, как тёплые губы обхватывают мой клитор, и что бы я кричала, пока он будет работать своим умелым языком.
Я хочу заставить его кончить мне в рот.
Я хочу почувствовать себя живой, почувствовать то, чего никогда раньше не чувствовала, и трахнуться так хорошо, что это будет ни с чем не сравнимо.
— Боже мой. Это так неловко, — говорю я, закрывая лицо. — И все же я не могу заставить себя сожалеть об этом.
— Даже если я скажу тебе, что мой старик тоже это видел?
Мое лицо бледнеет, и я в ужасе смотрю на него, мое сердце бешено колотится, когда меня захлестывает унижение.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты лжешь.