Решимость охватывает меня, и, несмотря на то, что я сейчас разваливаюсь на части, я толкаюсь ему навстречу, принимая его глубже, сильнее, наслаждаясь тем, как он вцепляется в меня, словно ему никогда не будет достаточно.
Он глухо стонет, и в тот момент, когда я достигаю пика своего оргазма, он кончает, заливая меня горячими струями спермы глубоко внутри.
6
МИЛА
Я ударяюсь головой о подушку, когда мой не такой уж загадочный посетитель в канун Рождества опускается рядом со мной, его рука ложится на мою задницу, пока каждый из нас пытается отдышаться.
— Черт, Мила. Я мог бы трахать тебя каждую минуту каждого дня до конца своей жизни, и мне все равно было бы тебя недостаточно.
Глупая ухмылка растягивается на моем лице, и я опускаю руку ему на грудь, чувствуя учащенное биение его сердца внизу.
— Это вызов? Потому что, я думаю, ты мог бы понять, что я не из тех, кто уклоняется от вызова.
— Нет, конечно, нет, — соглашается он.
Я не могу удержаться от смеха, просто глядя на него. Этого не может быть на самом деле. Этот мужчина слишком идеален для меня, и все же я ни черта о нем не знаю.
— Теперь ты готов назвать мне свое имя?
Дерзкая ухмылка растягивает его губы.
— Я думал, ты уже поняла.
Мои брови хмурятся, я не уверена, что он мог иметь в виду. Не то чтобы я могла просто угадать его имя. Все это время я предполагала, что он Санта-Клаус, но это не могло быть правдой, потому что я видела Санту, когда мне было шесть, и этот парень был не он. Не поймите меня неправильно, он, конечно, был там, но это не тот старик в красном, который раскладывал подарки под моей елкой.
— Честно говоря, я действительно не знаю, — признаюсь я, поднимаясь, пока не сажусь, скрестив ноги, рядом с ним. — С того самого первого раза, когда я увидела тебя, когда была ребенком, мой маленький мозг предположил, что ты сын Санты, и это застряло во мне на все это время.
Он кивает.
— Что ж, твой детский мозг был прав. Я его сын. Только он больше не Санта-Клаус. Теперь это я, но предпочитаю, чтобы меня звали Ник.
Мое лицо морщится.
— Санта-Клаус, да? — Медленно произношу я, позволяя этому действительно осмыслиться, пока миллион разных мыслей проносится в моем мозгу. — Санта-Клаус? — Я имею в виду, как его отец может просто больше не быть Сантой? Но также, он Ник, как в "веселом старом Святом Николае"?
Ник садится, прислонившись к спинке кровати, и тяжело вздыхает.
— Тогда ладно. Давай. Я знаю, у тебя есть вопросы.
— Если ты Санта, какого черта ты здесь делаешь со мной? Разве у тебя нет… ну, не знаю, миллиарда подарков для детей по всему миру?
— Два с половиной миллиарда, — поправляет он. — И нет, на сегодня у меня все. Ты была бы удивлена, узнав, как быстро я могу справиться со своей работой, когда знаю, что здесь меня ждет красивая женщина, чтобы я трахнул ее до беспамятства.
Глупая улыбка растягивает мои губы, когда я чувствую, что мои щеки начинают краснеть.
— Ладно, ты сделал счастливыми всех детей мира, но как тебе это удалось? Вся эта история с оленями и санями реальна?
Он кивает и указывает на потолок.
— Они ждут на крыше.
У меня глаза вылезают из орбит.
— Срань господня. Ты лжешь. Прямо сейчас на крыше есть волшебные северные олени?
Ник смеется.