Примерно на полпути рядом остановилась карета.
Глава 5
Флори сверкающей бабочкой выпорхнула в приоткрывшуюся дверцу и потащила меня внутрь.
Я наконец рассмотрела вблизи ее незабвенного драга Райтера Филса, а заодно обогатилась свежей “сногсшибательной” новостью, от которой теперь вся Академия ходит на ушах.
— Выпускной бал будет во королеском дворце Драгсит! — взвизгнула Флори, подпрыгивая на сиденье. Драг Филс, красивый (он же дракон!) русоволосый молодой человек с теплыми серо-голубыми глазами вымученно эти глаза закатил.
Да уж. Представляю, что творится в Академии, если Флори так проняло, что с нее сыплет пыльцой. Фло, конечно, любит все эти девчачьи штучки с переодеваниями, но такого ажиотажа еще не было. О, жернова Вера! Пыльца! А Флори уже трясла меня за руки.
По коже сверкнуло золотом.
— Ой! — сказала Флори и закрыла глаза Райтера ладонью, как мамуля дитятке, чтоб тот не узрел непотребство. — Ты ничего не видел.
— Я ничего не видел, — ровно отозвался драг Филс. — А чего именно я не видел?
— Ничего.
— Понял. Но это было весьма эффектное ничего. Это у вас такая тесная дружба?
— Аллергия на фейскую пыль, — брякнула я, стараясь совладать с приступом паники и ужаса, что меня, такую красивую, увидел посторонний. Да еще и дракон!
— Ты что-то знаешь? — натопырилась Флори.
— Ничего. Ничего не видел. Ничего не знаю. Аллергия на пыль. Приехали.
Я тут же вымелась из кареты.
Насладится атмосферой слегка истеричной радости и предвкушения в Академии мне в полной мере не удалось. Меня ждали на кухне трудовые повинности. Увы, если бы я сдержалась и не говорила с мад Хольген недопустимым тоном, я была бы уже свободна. А так еще один круг наказания. Последний. Если снова не накосячу. Интересно, как нагорело Ирисе за пинок меня в бассейн и швыряние люстр с потолка. Мне думалось, что покушение на жизнь и здоровье — проступок посерьезнее, чем лезть в закрытое помещение или хамить наставнице.
Работники столовой уже откровенно меня жалели. Старшая смены на кухне отвела меня в подсобку, показала миску и корзинку с морковью, сказала почистить несколько штучек, сколько выйдет, и идти с миром. И как-то не очень весело пошутила, что мне вместе с дипломомо можно выдавать сертификат помощника повара, столько времени я тут провела за время учебы.
Как объясняла когда-то мад Хольген, наказания физическим трудом предназначены для того, чтобы избавить голову от дурных мыслей. Странная сентенция, ведь когда руки заняты монотонными действиями, всяким мыслям в голове очень даже вольготно. Разве что повторять эти действия до полного отупения.
Горка очищенной моркови росла, я пыталась постичь дзен и уже почти что поймала нужное состояние, как в кладовке стало ровно на одного дракона больше чем было нужно. Об этом меня оповестил натужный скрип двери и мурашки. Последние, сначала знобкими, а потом, разогревшись, горячими искрами расползлись под кожей и замерли там, как ящерки в засаде, чтобы набросится скопом. Наверное.
Драг Болдер подтащил табурет, сел, вздохнул, вынул из подставки нож и морковку из корзинки, понаблюдал за моими руками и первым же движением эпично жахнул себе по пальцам.
Вер-заступник! Я такие спецэффекты только в кино видела.
— Балда! — заорала я.
Май был ошарашен случившимся сильнее моего, кажется, у него даже очки приподнялись вслед за бровями. С пальцев лило, парень спохватился, вытащил платок и стал неловко наматывать ткань на пострадавшую руку, локтем отпихиваясь от моего настойчивого желания помочь. И отдергивая свои окровавленные пальцы из-под моих рук, будто я от его крови в обморок хлопнусь. Стою же, не падаю!
Платка явно не хватало.
Спешно ополоснув руки прямо в миске с очищенной морковкой, я поддела ножом оборку на платье, с душераздирающим треском отодрала ее от подола, и как сестра милосердия на поле боя принялась бинтовать пострадавшего в морковном сражении бойца прямо поверх держащегося на честном слове платка.
— Ты будто ножа никогда в руках не держал, — ворчала я.
— Держал, но боевой, а не кухонный, — смущался Май, отводил взгляд и прятал глаза в ресницах, на его щеке остались едва заметные следы встречи с мостовой сегодняшним утром. — У меня дома для того, чтобы овощи чистить, специальные люди есть, и мне как-то не приходилось.
— Мужчина должен уметь все. Так мой папа говорил, — сказала я, умолчав окончание фразы про “но не все делать” иначе бы воспитательный момент потерялся. — Вот же… наказание.
Бинтование закончилось, но я так и держала руку Мая в своих. Он снова вздохнул, подгреб меня к себе, усадил на колено, прижал и ткнулся лбом мне в шею.
— Со стороны казалось просто.