Юли вообще предпочитала комфорт — когда можно. Гангский шелк, одеяла из утиного пуха, выдержанные вина. И легко отбрасывала всё лишнее — при необходимости.
Что ты отбросишь на сей раз, Мидантийская Лисица? Хвост или просто лишнюю шерсть? И то, и другое легко отрастает обратно. У тебя.
— Ты разбил мне сердце и считаешь, что я еще должна держать тебе слово? — вместо оправданий бросила Евгению в лицо Мария.
Юлиана не заявляет про разбитое сердце. Может, потому, что его у нее нет?
При появлении гостя она даже не сразу повернула голову. А потом мило улыбнулась. И лишь тогда приподняла голову с плахи, оперлась локтем.
Кто приволок сюда этот змеев кусок дерева? Да еще и устлал… чем? Юлиана что, алую гардину с окна сорвала?
Именно.
— Не хотелось бы опозориться.
— И зачем?
— Я вообще-то просила плаху больше — для четвертования. И колесо. Но гвардейцы отказались тащить. Наверное, решили, что ты не любишь долгие зрелища, — она наконец оставила в покое несчастную плаху. Уселась в кресло. — Ну, здравствуй, Эжен. Долго же ты шел. Я уже успела заждаться.
Натерла плахой шею и предпочла подстелить что помягче?
Теперь ему называть ее Юли? А может, еще и Юльхен?
— Белое, красное, золотое? Яда у меня нет — кончился, так что пей спокойно.
— Спасибо, золотое. — Только пить он не будет. Не из ее рук. — Итак, Юли. Ты была в сговоре с Октавианом. Ты устраивала встречи Константина и Марии. И собиралась руками Романа свергнуть отца, а потом убить и его — уже руками Октавиана. А потом — вернуть на трон Константина?
Она отпила легко. Залпом. И осторожно поставила бокал на столик красного дерева.
Юлиана никогда не била бокалы.
— Они слишком красивые, — объясняла она. — И не могут себя защитить.
— Всё почти то же самое ты сделал сам. Кроме возвращения Константина… к сожалению.
— Он не удержал бы трон, Юли. Кроме всего прочего.
— И что? Мне было всё равно, кто захватит это неудобное кресло после Бориса. Константин, сам Октавиан или Виктор Аравинтский.
— Надеюсь, с ним ты не пересылалась?
— Пересылалась, — ухмыльнулась Юлиана. — Пока окончательно не убедилась, что Барс его не поддержит.
— Но Аравинт уже отлучили от церкви. За то, что этот сопляк плел интриги за спиной у собственной родни.
— Аравинт уже отлучили. За то, что Виктор плел. За спиной у Георга Тихого и Прекрасной Кармэн Ларнуа. Если бы плел успешно — все заявили бы, что он — невероятно умен и дальновиден. Но — горе побежденным. Да, кстати, этот «сопляк» — ровесник Романа.
Роман тоже был сопляком. Пусть и излишне задержавшимся среди живых.
А дядя Иоанн на старости лет до сердечного удара перепугался воскрешения Зордесов. После чего отец окончательно и решил ускорить его кончину.
— Что ты ему предлагала?
— Стандартный набор. Трон и себя в любовницы. Даже выслала медальон.
— С твоим прекрасным ликом?
— А еще с моим прекрасным телом. Кисти великого… неважно. Не хочу его казни — за лицезрение принцессы почти в чём ее родила мать. Да, еще к медальону приложена прядь моих волос. Тоже прекрасных. Но это уже так — дополнение. Ради волос войну не начинают даже куаферы.