— Когда ты сможешь встретиться с ним?
— Через полчаса. Константин и Мария должны были бежать, когда явился Роман.
Ясно. И Константин, и Юлиана просто тянули время. Вместе с эвитанцем, что наверняка знал меньше всех.
Только не дотянули бы.
Два растерянных лица. Константина — меньше, Марии — больше.
— Я уже никого не предаю. Вы что, еще не поняли? Евгений никого не выпустит.
Всё еще наследник престола криво усмехнулся:
— Прошу прощения, но пока действительно никто никуда не бежит. Вы двое остаетесь здесь. Под охраной. Связывать вас никто не станет, равно как и разоружать, но ведите себя разумно. А ты, Юли, едешь со мной.
Отец был слеп, не видя врагов под носом. Впрочем, он ведь и Евгения проглядел.
Роман профукал собственную смерть.
А уж сколько народу проглядел сам Евгений…
Глава 5
Мидантия, Гелиополис.
Даже странно — о мидантийских тюрьмах Алан вроде как наслышан. Тогда где жуткая подземная яма? Каземат, где не разогнешься, зато так темно, что ослепнешь за месяцы? Если раньше не задохнешься в собственных миазмах.
Или ему, как смертнику, расщедрились на поблажку?
А чего еще ждать? Особ императорской крови помилуют запросто. Ну, кроме, может, Юлианы — слишком уж опасна. Но надо же кого-то еще показательно казнить. Так почему не пленного офицера?
Кстати, что тут принесли? Куриные жареные ножки? Не «пятнадцать способов приготовления жаркого», но тоже ничего. Тело будто не понимает, что скоро сдохнет. Жрать хочет как вполне себе живое.
Да и последний ужин для смертника — хило как-то. Точнее, завтрак. С другой стороны — почему не сэкономить на мелком дворянине, да еще и иностранце? Принц Евгений никогда не слыл транжирой и мотом. А императору тем более казну беречь надо. Мало ли кого еще подкупать?
Да и смертником Алану прежде бывать не приходилось. Так откуда ему знать точно? И оттуда никто пока не вернулся — поделиться из первых рук. Может, всё преувеличивают?
Свечей аж три — и вполне себе приличный подсвечник. В Лютене у Алана в комнате был почти такой же.
А кто это у нас явился прервать последний скудноватый ужин-завтрак? Неужели сам император? Еще не привык к новому титулу? Не научился всё перепоручать холуям? Или просто хочет позлорадствовать лично?
— Приятного аппетита, кавалер Эдингем, — император уселся напротив. Как какой-нибудь капитан. Эвитанский. В Мидантии и у капитанов правила другие.
А если узник набросится? С другой стороны, он не вооружен. В отличие от императора. А какова здесь правящая семья — Эдингем уже убедиться успел. А уж этот, переигравший всех, наверняка полон и других сюрпризов.
Да и казнь за нападение на члена императорской семьи запросто из легкой и быстрой превратят в долгую и мучительную. В Мидантии это умеют. Хуже только на Востоке.
А Алан-то Евгению еще сочувствовал. Когда считал смертником.
А тут овцы и волки меняются как погода в Ритэйне.
— Спасибо, Ваше Величество. — Эдингем отложил не слишком вкусную курятину. — И здравствуйте.
Не воспроизводить же в камере ритуал приветствия правящей пурпуророжденной особы. И места не хватит, и император явился не при регалиях. Таскать тяжеловато?
Да и вроде — в пурпуре рожден только Константин. И Зоя. Потому как их папаша тогда уже запихнул свой эфедрон на трон.
— Рассказывайте.