Немного их задело то, что Дири обо мне правду уже давно знал. Чувствовалась досада в их голосах.
- Что же ты скрывал? – пробурчал Эрве.
- Ага, а ты, значит, мне правду говорил?
- Но я же еще на острове все рассказал, - стал оправдываться Эрве, да только как-то неуверенно – понимал, значит, что у самого рыльце в пушку, о чем я не преминул напомнить:
- Ага, рассказал. После того, как я тебя к стенке прижал. А то бы до сих пор врал. А ты, Эйрид, что скажешь?
- Что говорить? Ты на это имел право. Кто я такой? Ты меня спас, да и не одиножды. А то, что ты Дири раньше нас рассказал, так это же Дири.
- А что Дири? – немного напрягся я, опасаясь, что мир в нашей группе начнет растрескиваться из-за мелочных обид друг на друга.
Но Эйрид, к счастью, имел в виду совсем другое.
- С Дири ты давно, не то что я. Да и свою правду я рассказал не просто так.
- Эрве со мной еще раньше Дири, - я не удержался, чтобы не уточнить, - но Дири мне не врал про себя.
- А мне и врать было нечего, - вмешался пацан.
- Нечего, - согласился я. - Но сейчас вы все трое знаете про меня правду, поэтому давайте без обид.
- Без обид, я все понял, – ответил Эрве и перевел разговор на другую тему. – Когда эта тетка теплые вещи принесет? Совсем закоченел.
- Да, долго здесь торчим, но во всем этом есть один плюсик. Если бы она хотела нас сдать, давно бы стражников привела.
- А ведь верно! – зазвучал в темноте обрадованный голос Дири.
- Да тихо ты, как бы сторож не появился. Сказано же было: сидеть и не шуметь.
- Ага, - тихонько ответил Дири.
- Такой колотун, мне здесь силу не восстановить, - я продолжил, - а завтра утром уходить. Нам не уйти. Альгорет, как пиявка присосался, теперь не отлипнет, своих стражников будет в хвост и гриву гонять, но заставит землю рыть в поиске нас.
- И как нам быть?
- Не знаю. Думаю.
Погреб женщина отворила тогда, когда все мы напрочь закоченели.
- Вот я вам принесла. Конечно, не то, к чему вы привыкли, но другого нет.
Женщина вывалила ворох тряпок.
- Сейчас принесу поесть и попить, а потом сидите тихо, сторож скоро выйдет на дежурство.
Пока она ходила за едой, мы разобрали тряпье – не бог весть что, но все-таки теплее станет. А потом появился большой каравай хлеба, кусок сыра и кувшин с водой.
- Уважаемая, - обратился я к ней, - а нельзя ли нас как-нибудь перепрятать? Мы боимся, что поиски продолжатся.
- Конечно, искать будут. Хороших дел вы, видать, натворили, если стража с ног сбилась. К нам уже дважды приходили, но хорошо, что это дом уважаемого грасса, а то быть беде. У соседей весь дом и постройки перерыли.
- Да, однако, - протянул я. – Так как, сможете помочь? Мы заплатим, если надо.
Женщина стояла молча, видимо, что-то обдумывая.
- Дело такое, что мелочиться не будем, - гнул я свою линию.