Волчонок и его друзья. Книга вторая. Новые друзья и новые враги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

Глава первая. Велмин

Он вздрогнул, когда со стороны пыльного проулка раздались гортанные крики. Осторожно выглянув из маленького окошка, Велмин увидел группу баребов, весело фланирующих вдоль цепочки зданий промзоны. Восемь человек, вооруженных кусками арматуры и черенками лопат. Двое из идущих были ему хорошо знакомы – они учились с ним в одной группе. Учились… И они сегодня были среди тех, кто убил Карташа и Барвина.

Честно говоря, Барвина ему было не слишком жалко. Это, конечно, неправильно, настоящий гуманный человек так думать не должен – прописная истина, которой почему-то баребы следовать не хотели. Мама всегда говорила, что нужно быть терпеливее и мягче, особенно к людям иной культуры, которым и так живется тяжело в новой для них стране. И нужно сделать всё, чтобы страна стала родной для своих новых граждан.

Мама… Добрая, мягкая, но временами категоричная, когда речь заходила об общечеловеческих ценностях. Велмин помнил, как исказилось в жесткой гримасе мамино лицо, когда он позволил, не подумав, произнести с малой толикой пренебрежения слово «мигранты». Мама… Ее уже нет, а он пока еще жив.

Баребы скрылись за углом соседнего здания, и Велмин облегченно вздохнул. Пронесло. Пока пронесло, но что будет дальше? Ведь не станешь здесь сидеть вечно? Второй день без еды, хорошо хоть вода была в туалетной комнате на первом этаже. Хотя назвать маленький и грязный закуток с ржавым умывальником и ужасным унитазом туалетной комнатой нельзя было даже с натяжкой. Но хоть что-то есть.

Сам же Велмин спрятался на втором этаже цеха, где раньше изготовляли какие-то металлические конструкции. Этот цех занимал пространство от пола до крыши, и только вдоль одной из торцевых стен размещались в два этажа различные комнатки, в основном подсобные помещения. А здесь, судя по всему, располагался кабинет местного начальника.

Именно так – располагался – в прошедшем времени. Сейчас тут по всему полу были разбросаны бумаги, а из мебели сохранился лишь покарябанный стол, на который, видимо, из-за его размеров и относительной ветхости никто не положил глаз. Остальное вынесли.

Велмин даже догадывался, куда подевалась мебель. В нескольких сотнях метров от этого цеха стояли десять двухэтажных домиков, которые уже давно облюбовали приезжие баребы. Вот туда все и сносили. Там, кстати, жили его одногруппники, Искыт и Уллахал. Вообще-то в тех домиках подростков ученического возраста было намного больше, но остальные желания учиться не изъявляли и поэтому только числились учащимися. За это их семьи получали от правительства хорошие деньги.

Барвин, который постоянно ошивался возле Искыта и Уллахала, как-то с завистью сказал, что семьи его приятелей получают всех видов пособий больше, чем суммарный доход его семьи. Конечно, и у баребов семьи немаленькие, пять человек детей – это еще немного, но у Барвина кроме матери, которая работала в какой-то приличной фирме, были еще и дедушка с бабушкой, получавшие немаленькую пенсию. Вот и выходило, что у того же Искыта семья в семь человек имела в виде пособий больше, чем зарабатывала мама Барвина и получали пенсии ее родители. Надо ли говорить, что в семьях Искыта и Уллахала никто не работал? А зачем работать, когда все и так достается даром?

Если Барвин считал баребов своими приятелями, то те думали немного иначе. Ведь Барвин в их представлении руяг, человек чужой веры. Вот и был он при них мальчиком на побегушках. Но ему это нравилось. Командуя всеми в их группе, он озвучивал приказы, но ведь было неизвестно, чей приказ он сообщал: баребов или это было его собственной прихотью.

Два месяца назад Барвин приказал всем мальчикам после последнего урока собраться за зданием училища. Велмину повезло оказаться с дальнего края шеренги, в которую Барвин велел построиться. А потом вперед вышел Уллахал, повернулся спиной ко всем двенадцати стоящим в ряд, спустил штаны, а потом и нижнее белье, показав белый зад. Искыт, стоявший неподалеку, со смешком приказал всем построившимся подойти к своему приятелю, встать на колени и поцеловать того в зад.

Кровь ударила Велмину в голову, он с ужасом и содроганием смотрел, как его одногруппники выполняют приказание, и то же самое предстояло сделать ему. Но в этот день судьба, видимо, смилостивилась над ним. Когда девятый по счету целовал Уллахала в зад, появился еще один бареб, уже почти взрослый, видимо, из выпускной группы. Он громко гортанно закричал, Уллахал моментально натянул одежду и стал о чем-то жалобно просить. Но старший бареб только больше распалялся. Стоявший неподалеку Искыт уже не улыбался, а заметно посерел.

Когда старшегруппник наконец выдохся, он погнал обоих незадачливых баребов со двора училища. На следующий день на занятия пришел лишь один Искыт. Был он непривычно тих, даже Барвина не гонял выполнять свои маленькие поручения.

Уллахал появился на занятиях лишь в конце недели. Двигался он медленно, держа спину прямой. Барвин в перерыве занятий сообщил, что бареба община отхлестала плетьми. И вовсе не за издевательства над одногруппниками. Просто юный бареб нарушил закон, обнажив перед чужими взорами свое тело. По их традициям можно было показывать посторонним лишь руки по локоть и ноги по колено. Ну, еще и лицо, и часть шеи. Остальное было под запретом. Именно за это, а вовсе не за издевательство над руягами, Уллахал и получил десять ударов плетью.

Через пару недель, когда у бареба немного зажила спина, тот снова вошел в раж, поглядывая с усмешкой на руягов. Барвин по-прежнему подвизался у своих покровителей, выполняя все их приказы, а сумма денег, что ребята обязаны были приносить из дома, увеличилась почти вдвое.

И несли, тяжело вздыхая. Пришлось и Велмину просить у мамы больше карманных денег. А как иначе? Он помнил, как год назад, когда в их группе появились баребы, те в первые две недели были тихи и незаметны. А уже месяц спустя оба новых одногруппника подстерегли его по дороге домой и велели на следующий день принести пятьдесят иберов. А чтобы лучше соображалось, Искыт ударил его кулаком в лицо, а Уллахал тут же добавил ударом в живот.

- Не надо! – вскрикнул Велмин.

- Понял?

- Да, понял.

А как не понять? Его никто никогда в жизни не бил, и ему стало страшно. С тех пор почти все карманные деньги уходили баребам. То же самое делали и другие одногруппники. Только у одного мальчика не было такой суммы карманных денег, родители ему принципиально ничего не давали. И баребы устроили тому показательное наказание. После этого Велмин часто просыпался посреди ночи и долго не мог заснуть, настолько боялся, что ему не хватит карманных денег, чтобы расплатиться с баребами.

Конечно, можно было обратиться к охранителям порядка. Родители того мальчика так и сделали. Искыта и Уллахала увезли в участок, но уже через два часа выпустили – они были несовершеннолетними. По закону родители должны были выплатить штраф и возместить расходы по лечению искалеченного мальчика. Должны, но ведь они нигде не работали, а пособия судебным исполнителям трогать было запрещено. Ведь государство их выделяло на детей иммигрантов, на их проживание, питание и учебу.

Впрочем, судейские исполнители особо и не изъявляли желания что-либо выполнять. За проливом, в Ибере уже несколько лет творилось невообразимое. Государства на континенте почти не существовали, на всем пространстве материка, за исключением востока и крайнего севера, к власти пришли баребы, торки, бинды и даже чернокожие обитатели глубинной Карфики. И сразу же на земли острова хлынул новый поток переселенцев, основную массу которых составляли баребы – выходцы с южных берегов Срединного моря.

Велмину удалось упросить маму давать ему больше карманных денег. Каждый раз он придумывал причины, но последняя просьба осталась невыполненной. Мама денег не дала, сообщив, что осталась без работы. Впрочем, не она одна. В стране начались беспорядки. Охранители разбежались, власть только на словах призывала к спокойствию и межнациональному миру, но ее уже никто не слушал. А четыре дня назад мама ушла в магазин и не вернулась.

Когда в соседнем доме баребы вырезали всех жильцов, заняв их квартиры, Велмин с соседями бросился под защиту храма. Им повезло, они успели в последний момент пройти внутрь, пока храм не осадила беснующаяся толпа. Там были все: и баребы, и торки, и карфиканцы. Разве что биндов он не сумел разглядеть, глядя в небольшое храмовое оконце, расположенное наверху. Впрочем, бинды облюбовали другие районы острова.

Здесь собрались все: мужчины, женщины, дети – все, кто уцелел. В храме не умолкал плач, крики, споры, ругань. Обвиняли кого угодно – правительство, которое не смогло решить проблему мигрантов, охранителей, исчезнувших в одночасье с улиц города, негодяев из «Национальной силы», которые распаляли межнациональную рознь, призывая оградить доступ на остров мигрантов, и тем самым провоцировали оных на противоправные действия.

Женщина, сидевшая на полу рядом с Велмином, разглядев кого-то в глубине храма, вскочила и с криками набросилась на мужчину, который, по ее словам, голосовал за «Национальную силу». Ее с трудом удалось оттащить от мужчины, по лицу которого текла кровь.

- Это было давно, - пытался тот оправдаться, - да и все активисты «Силы» уже несколько лет как арестованы.

Велмин слышал про этих экстремистов. Мама, всегда такая спокойная, менялась в лице, когда о них заходила речь. «Это негодяи, для которых нет никаких общечеловеческих ценностей, - гневно говорила мама, - они ненавидят людей только за то, что у тех другой язык, другая культура. А ведь все люди должны быть терпимыми. Надо понять переселенцев, мы живем в богатой стране, а их родина бедна. И это просто замечательно, что в нашу культуру вольется культура южных и восточных стран. Они взаимно обогатятся. Разнокультурность, терпимость – на этих основах должна строиться наша жизнь».