— Сколько бы воды ни было в Шайенне, это все равно ограниченный ресурс.
— Зачем тебе вообще все это нужно? — она широко развела руками, показывая на все.
— Я не знаю.
— Но у тебя это есть. Чистая, проточная вода. Кровати. Туалеты. В этом доме, должно быть, десять отдельных комнат!
— У меня есть место, где я могу почистить свое оружие и ухаживать за своим снаряжением, когда я не в Пыли. Все остальное — излишне.
— Что значит из…что это значит?
— Это значит, что в этом нет необходимости.
— Ну, почему ты просто не сказал этого? В любом случае, все это работает. В отличном состоянии. И это необходимо для нас, — Лара обвела все взглядом. В этой комнате было больше роскоши, чем она знала за всю свою жизнь.
— Я приношу металлолом и продаю его. Не имею никакого отношения к поддержанию этого места в рабочем состоянии, за исключением предоставления некоторых сырьевых материалов. Есть другие боты, которые занимаются обслуживанием. Они запрограммированы на ремонт зданий, уборку в домах, стрижку травы и поддержание работы бытовой техники. Создатели сформировали их для этих задач, и они будут выполнять их до тех пор, пока в конечном итоге не выйдут из строя.
— Походы в Пыль — твоя цель? — ее взгляд опустился, двигаясь по линии его подбородка к мощной шее.
— А твоя — коллекционировать безделушки?
Она встретилась с ним взглядом.
— Моя цель — выжить. Я не выхожу за рамки своих возможностей, это просто вещи, которые попались мне на пути.
— Все пути в этом слове ведут в Пыль. Так или иначе.
— Ты уклоняешься! — боты, с которыми Ларе приходилось иметь дело, всегда были такими прямолинейными. Почему этот так отличался?
— Какое это имеет значение? Я выживаю, как и ты.
— Потому что мне любопытно. Ты сказал, что есть боты, созданные только для одной цели, и они не знают ничего другого. Но если бы ты знал свое предназначение, ты бы делал это сейчас.
— Откуда ты знаешь, что я не выполняю свою программу прямо сейчас?
Лара прищурилась.
— И что же это за программа?
— Уклоняться от ответов на твои вопросы.
Она разочарованно зарычала.
— Это такой бре… — что-то на его животе привлекло ее внимание, и она резко замолчала. Все в нем кричало о человеческом мужчине — его широкая грудь со светло-коричневыми сосками, подтянутые плечи и руки, скульптурные выпуклости живота. Как и у синт-танцоров в «У Китти», у него не было пупка, но в коже живота были три отверстия. Сквозь них просвечивал тусклый металл. — Это… отверстия от пуль?
Ронин опустил глаза.
— У меня гораздо лучше получается уклоняться от вопросов, чем от других вещей, очевидно.
— Это случилось в Пыли? — Лара обошла центральную стойку и приблизилась к нему, сосредоточив внимание на ранах — если их вообще можно было так назвать.
— Да.
Она наклонилась, чтобы осмотреть отверстия. Металл, видневшийся в каждом из них, был целым и блестящим, словно его только что отполировали. Ее брови нахмурились: могут ли боты чувствовать боль? Чувствовал ли Ронин боль? Не раздумывая, она протянула руку, чтобы коснуться поврежденной кожи.
Никаких прикосновений.
Лара остановила свою руку, прежде чем прикоснуться к нему, и выпрямилась. Она чертовски уверена, что не собиралась давать ему повод нарушить эту часть их сделки.