Лара усмехнулась и протянула к нему руки.
— Ты так и будешь стоять здесь или подойдешь поздороваться?
Ронин пересек комнату и обнял ее, нежно, но тепло, проведя рукой по ее серебристой косе.
— Привет, — сказал он и наклонил голову, чтобы поцеловать ее.
— Привет, — ответила она. — Ты не поставишь их в воду?
— Конечно, — он положил цветы на стойку, забрал хлеб и взял ее за руку. Она оперлась на него, когда подошла к столу, где он ботинком выдвинул стул и помог ей удобно устроиться на нем.
— Ты всегда так добр ко мне.
— Это меньшее из того, что ты заслуживаешь, Лара Брукс.
— Спустя столько времени ты все еще называешь меня Брукс, — она покачала головой, но в ее глазах было веселье, когда она взяла хлеб и откусила кусочек.
Ронин нашел вазу для цветов и наполнил ее водой из раковины.
— Я уже говорил тебе, что если я женился на тебе, не имея собственной фамилии, это не значит, что ты можешь отказаться от своей, — вернувшись к столу, он поставил вазу в центр.
Она откусила всего два кусочка, когда отложила хлеб и поднесла руку ко лбу.
— Еще слишком рано так уставать.
— Закат меньше чем через час, — сказал Ронин. — И вообще, когда это ты упускала возможность затащить меня в постель?
— Мы можем подняться наверх, если ты пообещаешь на этот раз не рвать на мне рубашку, — ответила она, но ее улыбка была натянутой, а лицо слишком бледным.
— Тогда пойдем.
Он выдвинул стул и поднял ее на руки. Вес Лары всегда казался ему небольшим, но сейчас она была худее, чем когда-либо прежде. Она обвила руками его шею и положила голову ему на плечо, пока он нес ее наверх, в спальню.
Ронин поставил ее на ноги рядом с кроватью, и она взяла его лицо в ладони для поцелуя. Он ответил на него и раздел ее. Его руки легко коснулись ее кожи — такой изменившейся и в то же время такой знакомой — задержавшись на растяжках, шрамах. Это было свидетельством тяжелой жизни, которая стала еще более ценной благодаря борьбе.
— Ты остаешься самым прекрасным существом, которое я когда-либо видел, — сказал он.
— Ты всегда заставлял меня чувствовать себя так.
Он помог ей надеть ночную рубашку и откинул одеяло. Она медленно скользнула в постель. Ронин сбросил ботинки и переоделся из грязной одежды в простую рубашку и шорты. Он забрался на кровать и заключил ее в объятия. Ее тело по-прежнему идеально подходило ему.

Легкое дыхание Лары щекотало сенсоры на его коже. Он взял ее косу в одну руку, рассеянно проводя кончиками пальцев по ее длине.
— Я никогда не думала, что у меня будет такая жизнь, — тихо сказала она.
— Я тоже, — это больше, чем он мог когда-либо надеяться.
Она протянула руку и провела пальцами по его подбородку.
— Даже после всех этих лет у меня не было достаточно времени, чтобы любить тебя.
Ее слова пронзили его, они были слишком завершающими, слишком правдивыми. Он положил руку ей на щеку и провел большими пальцами по тонким морщинкам возле глаз. Десяти тысяч лет было бы недостаточно, но это… все равно это было слишком рано.
— У нас еще будут годы, — сказал он.
— Боты всегда говорят то, что они имеют в виду, — сказала Лара, — но это не значит, что это правда.