Ронин сосредоточился на другом движении, каким-то образом зная, кто из них это будет. Он отбросил штурмовую винтовку в сторону, когда Военачальник, что было невероятно, поднялся на колени. В одном из его оптических прицелов зияла дыра, и синтетическая плоть полностью отделилась от нижней части лица. Его тело было пробито пулями, а одежда превратилась в лохмотья.
— Ты должен был быть мертв, — сказал Военачальник. Его челюсть отвисла при первом слове и перестала двигаться.
— Судя по тому, что я узнал, ты тоже, Кевин, — ответил Ронин, размахивая АМР в руках. Он боролся с тем, чтобы не повернуться в сторону Лары. Ему нужно было увидеть ее, узнать, что с ней все в порядке, но была вероятность, что это не так…
Военачальник хмыкнул, качая головой.
— Много лет не слышал этого имени.
Толпа приблизилась, медленно окружая груду деактивированных ботов. Их гнев наполнил воздух статическими разрядами. Никто не произнес ни слова. Военачальник осмотрел их оставшейся оптикой, его открытые лицевые пластины были странно нейтральны в своем расположении.
— Оно было твоим, давным-давно. Кевин Тернер. Когда ты был человеком.
Среди людей пробежал вздох, и вся толпа что-то пробормотала друг другу. Военачальник оставался неподвижным, его единственный глаз снова был устремлен на Ронина.
— Это должно было напугать меня? — спросил Военачальник. — Предполагалось, что это… перезагрузит мою память?
— У тебя была семья, — настаивал Ронин. — Люди, которые заботились о тебе.
Где была Лара? Несмотря на ущерб, нанесенный Военачальнику, Ронин не мог отвести взгляд, не мог доверять ему.
— Диана, Майкл и Лиам, — ответил Военачальник.
— Теперь ты их вспомнил?
— Я никогда не забывал. Никогда не забывал, что люди и их война сделали это с миром, что это была вина человечества, что я никогда больше не увижу их, не обниму, не прикоснусь к ним и не услышу их голоса! — он взмахнул рукой вперед, потеряв равновесие, и поймал себя другой рукой.
— Ты забыл, какой страх появился в глазах Дианы, когда ты видел ее в последний раз?
Военачальник оставался сгорбленным, опираясь на руку, опустив голову. Из открытых повреждений на его голове и теле капала жидкость, слишком похожая на кровь.
— Ты веришь в судьбу, скиталец? Логика подсказывает, что это всего лишь игра вероятностей, но чтобы все эти части встали на свои места…
— Ты же не думаешь, что это результат причины и следствия? Последствия твоих действий, наконец, воплотились в жизнь?
— Думаю, да. Но здесь есть еще кое-что. Воин без хозяина, стремящийся исправить зло, совершенное местным военачальником, объединяющий горожан, чтобы противостоять ему… Это слишком похоже на старую историю, чтобы быть чем-то иным, кроме судьбы, которая привела тебя в Шайенн.
В толпе позади Военачальника произошло движение. Лара протолкалась к ним. Пряди волос выбились из ее косы, а лицо было перепачкано грязью. На ее щеках и руках были небольшие порезы, а возле плеча — рана побольше. Алый цвет окрасил ее изодранную одежду возле ребер.
Но выражение ее лица было твердым, а глаза — решительными. Она одарила Ронина легкой улыбкой облегчения и переключила свое внимание на Военачальника.
— Я верю в судьбу, — сказал Ронин.
— Ты — все, чем они не являются, скиталец. Они разрушили этот мир. Они больше этого не заслуживают. Мы сильнее, быстрее, жестче, умнее. Мы бессмертны. В конце концов, ты увидишь это сам. Мы — будущее, а они — не что иное, как затянувшееся любопытство.
— Но все пялятся на тебя, как на существо в клетке, — сказал Ронин.
Военачальник поднял голову, встречаясь взглядом с Ронином. Шли секунды. Пластины вокруг рта Военачальника слегка сдвинулись, и он выпрямился, сжимая винтовку в руке.
Прогремел единственный выстрел, и оставшаяся оптика Военачальника разлетелась в стороны. Его винтовка выстрелила в траву, а тело качнулось вперед, и он осел на землю.
Лара стояла у него за спиной, держа пистолет обеими руками и низко нахмурив брови.
— Пошел нахуй, — выплюнула она.
Военачальник рассмеялся, пытаясь подняться на дрожащих руках.
— Ты уже сделала это, не так ли?