— Что у тебя в голове?
— Ничего, — ответил он. — Мой центральный процессор и хранилище данных расположены в моем торсе.
Она ухмыльнулась.
— Это поговорка. Ты всегда все воспринимаешь так буквально, — она толкнула его локтем, прежде чем сесть на кровать.
— Возможно, тебе стоит получше ознакомиться с моей анатомией, — Ронин тоже ухмыльнулся.
Смеясь, она откинулась назад, опершись на локти, и пошевелила бровями.
— Может и стоит.
Несмотря на игривый тон, ее улыбка была натянутой, а в глазах таилась тень. Она всегда излучала силу и упрямство, никогда не отступала от борьбы. Но это не означало, что она была лишена страха.
Он опустился рядом с ней.
— Честно говоря, в этом дне, месяце или году недостаточно времени, чтобы рассказать тебе, что происходит у меня в голове. Ты настаиваешь на том, чтобы отправиться завтра, и я знаю, что ничто из того, что я скажу, не остановит тебя. Мы будем в милях друг от друга, среди врагов. Я должен признать, что не смогу быть рядом, чтобы защитить тебя, и должен каким-то образом доверить эту задачу другим.
— Это правильный поступок, Ронин. Большинство этих людей знают меня. Они, скорее всего, будут доверять мне, зная, что я жила в той же дыре, чем каким-то незнакомцам с оружием.
— Я знаю, что это правильно, — сказал он. Он опустился на колени и склонился над ней, запустив пальцы в ее волосы. Он пристально посмотрел в ее глаза, в их замысловатое, нежное переплетение яркого голубого и едва уловимого серого. — Но я не хочу этого делать.
Эти глаза пробежались по его чертам, словно ища на них ответ, и между ее бровями появилась небольшая складка. Она пошевелилась, высвобождая руки из-под себя, и прижала ладонь к его щеке.
— Почему?
— Потому что ты — слишком большая цена, чтобы заплатить за их свободу.
Она отвела взгляд, нахмурившись, и складка между ее бровями стала глубже. Ее нижняя губа задрожала.
— Я не хочу умирать, — сказала она хрипло. — После всего, через что мы прошли, после того, как я нашла тебя… Я хочу жить. Больше, чем когда-либо, — слезы навернулись у нее на глаза, когда она снова посмотрела на него. — Но моя жизнь — мгновение по сравнению с твоей. Ты будешь продолжать жить, а я умру через пятьдесят лет, или тридцать, или десять. Или завтра. И все эти люди тоже. Они тоже заслуживают шанса.
Ронин откинул волосы с ее лица, большим пальцем вытирая падающие слезы. Когда он впервые встретил ее, он не понимал таких вещей. Он был ботом без истинной цели. Несмотря на его не поддающиеся логике походы в пустоши, он никогда не смог бы понять причин, по которым она хотела вернуться в Шайенн.
— Твоя жизнь — моя цель, — сказал он, — и я думаю, что понимаю, почему ты готова рисковать ею. Я не согласен с тем, что ты подвергаешь себя опасности, но поскольку это важно для тебя, я пойду и сделаю все необходимое. — Ронин прижался своим лбом к ее лбу. — Пока я функционирую, ты не умрешь ни завтра, ни в какой-либо другой день в течение многих-многих лет.
Лара прерывисто выдохнула и обняла его.
— Я постараюсь держаться подальше от неприятностей.
Ронин улыбнулся.
— Не лги мне, Лара Брукс. Ты идешь туда специально для того, чтобы создавать неприятности.
— Хорошо, тогда постараюсь избежать ненужных неприятностей.
Она просунула руку ему под рубашку, кончики пальцев задели живот. Ощущение заплясало по его сенсорам. Ее глаза и щеки покраснели от слез, но он никогда не видел ее такой красивой, какой она была в этот момент.
— Что мы будем делать после всего этого? — спросила она.
Это было то, о чем он еще не думал, его вычислительные мощности были настолько поглощены бесчисленными сценариями следующего дня, что он не уделял никакого внимания будущему. Их успех и их выживание были слишком неопределенными.
— Я не знаю, — сказал он после долгой паузы.
— Я хочу вернуться в твой дом.
Ронин наклонил голову.