Я перевернулась на спину, не зная, что делать дальше. Может, Бенедикт уже сходил в ванную, пока я спала? Отпер ли он остальные двери в покоях?
Можно попробовать узнать. Но в этот момент из гостиной донеслись шаги. Они приблизились, а потом в замке щелкнул ключ.
Робко натянув одеяло до самого подбородка, я слегка выпрямилась, чтобы видеть дверь. Когда она открылась, от боли у меня сжалось в груди.
Конечно же, в комнату вошел Бенедикт. И судя по всему, он тоже только что встал, так как на нем до сих пор пижама, а темные волосы взъерошены.
Бросив на меня полный отвращения взгляд, он целенаправленно прошагал к шкафу.
– Доброе утро, – прошептала я. Голос до такой степени осип, что пришлось откашляться. Как опухло лицо, лучше даже не знать.
Бенедикт остановился спиной ко мне. Затем повернул голову ровно настолько, чтобы я успела мельком увидеть его лицо в профиль. И тут же вновь отвернулся.
– Не вздумай ничего выкинуть, пока я в ванной, – холодно предупредил меня он, и я опять осталась в спальне одна.
Совершенно опустошенная, я откинулась на матрас, зарылась носом в одеяло и сделала глубокий вдох. Нет, я правда не готова вставать. Предпочла бы навсегда остаться лежать в этой кровати.
Я дождалась, пока Бенедикт выйдет из ванной. Без единого комментария он направился обратно в гостиную, однако в этот раз оставил мою дверь открытой. Еще пару минут я внимательно прислушивалась, после чего заставила себя подняться.
За последние месяцы почти весь мой гардероб перекочевал из моих комнат сюда. Так что вообще-то выбор должен быть большой… но проблема заключалась в том, что почти каждый предмет одежды был связан с воспоминаниями об этом мужчине. В конце концов я определилась, взяла белую блузку с коричневой юбкой и закрылась с ними в ванной. Лицо действительно выглядит хуже некуда, и его, к сожалению, не спасет даже холодная вода. А круги под глазами еще никогда не были такими темными.
Похоже, это мой рекорд. Притом что ночью меня в кои-то веки не мучили кошмары. Тем не менее того небольшого количества сна, в который я рано или поздно провалилась, не хватило, чтобы хоть немного отдохнуть, и я не сомневалась, что ужасные образы вновь начнут меня преследовать не позднее сегодняшнего вечера. После летнего солнцестояния они стали еще страшнее, чем всегда. Раньше мне снился монстр, раздирающий меня на куски. А теперь я сама каждую ночь обращалась в этого монстра. Но Бенедикт вряд ли будет снова меня от них спасать. Наоборот – наверное, его порадуют мои крики по ночам.
Когда я вышла из ванной, застала в спальне одну из вчерашних служанок. В руках она держала стопку свежего постельного белья и полотенец и ободряюще мне улыбнулась.
– Доброе утро, мисс Хоторн. В гостиной подан завтрак. – Кивнув в сторону двери, она положила белье на маленький столик в углу.
Я уже сделала шаг к выходу, но, когда женщина собралась перестилать постель, резко остановилась.
– Не надо, – вырвалось у меня, и я в тот же момент ощутила, как залилась краской.
Она замерла и вопросительно подняла на меня глаза.
– Прошу прощения?
Нужно просто закрыть тему. Но я уже заговорила, так что…
– Можешь оставить ту же постель.
– Это правда не составит никакого труда, мисс Хоторн. Я просто быстро сменю белье и…
– Нет, – услышала я собственный голос и сразу устыдилась. Какая же жалкая. Но я ничего не могла с собой поделать. Если она сменит простыни, то вместе с ними исчезнет и запах Бенедикта. А мне была невыносима даже мысль об этом. – Пожалуйста… Можешь еще пару дней оставить постель как есть? – тихо попросила я. Дверь в гостиную всего лишь прикрыта. Мне искренне хотелось верить, что Бенедикт меня не услышал.
– Эм… Разумеется, – откликнулась немного озадаченная служанка, но выпрямилась и отпустила одеяло. – Тогда я просто уберу кровать, хорошо?
Я энергично закивала:
– Да. Спасибо.
– Не за что, мисс.
Сдержанно мне улыбнувшись, женщина начала взбивать подушки. А я на мгновение нерешительно застыла в комнате. Боролась с искушением спросить, как ее зовут. Хотя, если мы подружимся, для нее это навряд ли хорошо кончится. Мне невольно вспоминается случившееся с Бонни. А ведь это произошло, еще когда Бенедикт всеми силами старался меня защитить.
Я без лишних слов отвернулась и оставила служанку спокойно выполнять свою работу.
В гостиной накрыт стол у окна. Сквозь высокие окна струился солнечный свет, окутывая все вокруг теплым светом. Лишь выражение лица Бенедикта ему осветить не удалось. Король сидел на стуле с газетой в руках и читал ее с перекошенным от ярости лицом. Мое присутствие он старательно игнорировал.
Беззвучно опустившись на место напротив него, я налила себе стакан яблочного сока. Аппетита нет совсем, однако после скудного рациона последних дней будет разумно чего-нибудь поесть и попить.