— За что а‑арестованы эти л‑люди? — спросил высокий человек в маске.
— П-помещичий лес р‑рубили, — еле выговорил десятский.
— Давай разносную книгу! — приказал высокий.
Он вынул пакет с направлением в тюрьму и там, где обычно расписывался тюремный надзиратель, написал: «Арестованных освободил атаман Адский». Потом разорвал разносную книгу на четыре части. Дал каждому из стражников по куску и сказал:
— Эт-то вам на память об атамане Адском.
— С-спасибо б‑большое, — только и смог сказать десятский.
— А теперь бегите! — закричал атаман Адский.
И стражники побежали.
Когда они скрылись за поворотом, атаман и его помощник сняли маски. Илларион Греку улыбнулся.
— Буна сяра, — сказал атаман. — Добрый вечер, Илларион. Ты меня помнишь?
— Помню, — отвечал Илларион.
— А меня? — спросил помощник и почесал бородку.
— И вас помню, — отвечал Греку.
— Спасибо, что помог в трудную минуту, — сказал атаман.
— Не за что.
Илларион снова улыбнулся застенчивой своей улыбкой.
— Послушайте меня, — сказал атаман, обращаясь к освобождённым крестьянам. — Д‑домой вам возврата нет, всё равно в тюрьму посадят. А у меня для вас дело найдётся. Кто согласен, пусть подойдёт.
Первый подошёл к атаману Порфирий Фарамуш. Вторым — Давид Вердыш. Третьим — Константин Юрко. Постоял минутку, подумал, махнул рукой и подошёл. В сторонке остался только Илларион Греку. Он глядел в землю и молчал.
— А ты? — спросил атаман.
— Нет, — сказал Илларион, — не могу.
— Да ведь тебя в тюрьму посадят, — сказал атаман.
— Всё равно не могу. Прощайте.
Он повернулся и медленно пошёл по дороге, которая вела назад в село.
— Вернись, Греку! — крикнул ему вдогонку Порфирий.
Темнело. Скоро фигурка Греку растворилась в сумерках.
— Берите оружие стражников, — сказал атаман крестьянам. — П‑пошли!
Десять человек двинулись вдоль опушки. Порфирий Фарамуш, неумело повесив винтовку через плечо, шёл неподалёку от атамана.
— Кролик! — кричал он. — Трус! У него даже глаза красные, как у кролика.
Атаман подошёл к Фарамушу и крепко взял его за отвороты полушубка.
— 3-замолчи, — негромко сказал атаман. — Что зря шумишь? Он ещё п‑придёт к нам…