— Это Фарамуш… Входи, Порфирий… Ты зачем пожаловал?
— Хочу в помещичий лес позвать. Дров больше взять негде.
— Нет! — закричала жена Греку, выглядывая из‑за его плеча. — Он не пойдёт. Он у меня тихий. Знаешь, что будет за порубку помещичьего леса? Не пущу Иллариона!
Греку виновато улыбнулся. Потом отодвинул жену рукой и встал. Через минуту он вышел на крыльцо. На плече его качалась пила, в руке он держал топор.
— Нет! — крикнула жена.
— Да! — сказал Илларион.
Вместе с Порфирием они направились к лесу.
А ещё день спустя по дороге, которая вела в город Пересечин, десятский со стражниками гнал крестьян, арестованных за порубку помещичьего леса. Крестьян звали: Давид, Константин, Илларион, Порфирий… И всех их вели в тюрьму. В холодную, сырую тюрьму, где сидеть очень скучно, а есть почти совсем не дают. Ох, как не хотелось идти в тюрьму! Ноги еле двигались. Но сзади то и дело покрикивали стражники. «Шагай веселее!» — кричал один. «Давай пошевеливайся!» — вторил другой. И крестьяне шли. Впереди вышагивал десятский. В руках он держал разносную книгу, в которой были записаны имена и фамилии арестованных. Туда же был вложен пакет с направлением в тюрьму.
— О-ох, господин начальник! — вздохнул Порфирий Фарамуш.
— Пошевеливайся! — крикнул стражник.
— О-ох, господин начальник, что же теперь будет?
— Как — что? Чужой лес рубил? Со стражниками дрался? Теперь в тюрьме годик побудешь. Там тебя быстро научат подчиняться властям и свободу любить.
— О-ох, господин начальник!
— Ишь разохался. Арестованный должен молча идти.
— Да замолчи ты, — зашептал Илларион Порфирию. — Из-за тебя в тюрьму идём. Что-то будет? Кабы ты не подбил нас лес рубить, может, и достали бы где дров.
Вспыльчивый Порфирий остановился.
— Кролик! — закричал он. — Кролик!.. У тебя даже глаза красные, как у кролика. Это ты виноват, что нас ведут в тюрьму. Когда я со стражниками в лесу дрался, где ты был?
— Вперёд! — закричали стражники. — Арестованные, не останавливаться!
Ти-и-иу, — пропела в воздухе пуля.
— Это ты стрелял, Ион? — спросил побледневший десятский стражника.
— Нет.
— Ты, Андрей?
— Нет.
Ти-и-иу, — снова пропела пуля.
Из пересечинского леса выбежали семь человек.
Двое в масках подошли к десятскому. Остальные окружили стражников.
— С-стой! Кого ведёшь?!
— А-арестованных, — отвечал заикаясь десятский.
— Поч-чему заикаешься? М‑меня передразниваешь? — спросил сердито один из подошедших.
— Д-да ч-что вы, — сказал десятский, — и‑испу-гался я.