Начальник отложил исписанный листок и взял другой.
«Сообщаю, — писал начальник, — что вчера в кафе «Бродячие собаки», где часто обедают наши офицеры, было похищено двенадцать офицерских шинелей. Для чего — неизвестно. Господам офицерам, у которых украдены шинели, объявлен выговор».
Начальник поставил точку. О том, что пропала и его шинель, он не написал.
Потом начальник достал из тоненького портсигара папироску, закурил и нажал кнопку звонка на столе справа. В дверях вырос дежурный офицер.
— Арестованного! — сказал начальник контрразведки. — Сейчас начнём допрос.
— Арестованного! — сказал в телефонную трубку дежурный офицер.
— Арестованного! — сказал начальник тюрьмы корпусному надзирателю.
— Арестованного из двадцатой! — крикнул надзиратель.
Загремели ключи в замке камеры, и по широкой лестнице арестованного повели на допрос.
— Фамилия? — спросил начальник контрразведки.
Арестованный поёжился.
— Иванов, моя фамилия, — отвечал он.
— Звать как? — спросил начальник контрразведки.
— Иваном звать, — сказал арестованный.
— А по отчеству?
— Иванычем.
Начальник встал из-за стола и прошёлся по пушистой ковровой дорожке.
— Слушай ты, Иван Иванович, — сказал он. — Мы о тебе всё знаем. Никакой ты не Иванов. Дурачком не прикидывайся. Рассказывай правду. Нам известно, что ты помогал большевикам, бывал в Куяльницких катакомбах в штабе подпольщиков. Котовского знаешь?
Арестованный быстро заморгал и привстал со стула:
— Котовского? Да как не знать. Знаю. Его все знают. Вся Одесса. Хромой такой. Без ноги. Одного глаза нет. На Малой Арнаутской конюшню держит. Александр Абрамыч зовут.
Начальник поморщился, будто откусил кислое яблоко.
— А другого Котовского не знаешь? — спросил он, подходя к арестованному.
— Другого? — повторил арестованный.
— Да, — сказал начальник. — Григория Ивановича.
— Нет, — отвечал арестованный, — другого не знаю. Александра Абрамыча знаю. Он у меня о прошлом годе бочку купил. Бочар я. Бочки делаю.
— Так, так, — сказал начальник. — Значит, бочки делаешь?
— Делаю, — с готовностью подтвердил арестованный.
Начальник стряхнул с папироски пепел и сильным ударом сшиб арестованного со стула. Арестованный с трудом поднялся, сел и выплюнул себе на ладошку два окровавленных зуба.
— А ты, оказывается, гад, — спокойно сказал он начальнику контрразведки, — как есть гад.
— Что?! — заорал начальник. — Что?! Да я тебя!..