Вокруг стояла тишина. Собравшиеся напряжённо наблюдали, а я, сделав глубокий вдох, почувствовала, как привычная сосредоточенность заполняет меня. Все сомнения и отвлекающие мысли исчезли, уступая место чистому ощущению момента. Моё внимание сконцентрировалось на каждом движении моих противников, на едва заметных сменах их поз и на блеске их оружия.
Они двинулись на меня одновременно. Первый атаковал со своей короткой саблей, стараясь подойти с фланга. Я отступила в сторону, мягко парируя удар, а затем развернулась, чтобы избежать стремительного движения секиры, которую уже занёс второй воин. Сталь с хрустом врезалась в землю там, где я стояла мгновение назад. Почти инстинктивно я сделала выпад, ударив его локтем в бок, и почувствовала, как он на мгновение утратил равновесие.
Следующие несколько секунд слились в единое, напряжённое движение. Поняв, что поодиночке их тактика обречена на провал, они попытались синхронизировать атаки, окружая меня со всех сторон. Я сместилась к краю круга, чтобы избежать удара сзади, и в тот же миг блокировала выпад копейщика, чьё оружие буквально сверкнуло в свете утреннего солнца. Его лицо исказилось в коротком удивлении, когда моя сабля скользнула вдоль древка копья и сбила его с равновесия, вынудив сделать шаг назад.
Мой разум был пуст от всего, кроме напряжённого предвкушения. Я двигалась по кругу, отступая и нанося удары, будто в танце, каждый мой шаг был точен и продуман. В этот момент я ощущала не страх, а удовлетворение от самого боя, от возможности проверять себя в каждом движении и отточенной реакции на каждое действие противника.
Удар двуручной секиры вынудил меня отступить ещё на шаг, но он оставил своего владельца уязвимым. Я нанесла резкий, быстрый удар саблей, и он упал на одно колено, его лицо исказилось от боли и разочарования. Один пал. Ранение его было пустяковым.
Остальные двое тоже не замедлились, отчаянно сжимая оружие. Я уклонилась от очередного выпада, крутанувшись вокруг своей оси и отразив резкий удар ятагана. Чувствуя, как напряжение нарастает, я улыбнулась: каждый раз, когда они ошибались, я приближалась к победе.
Через мгновение один из воинов с ятаганом сделал ошибку, попытавшись зайти слишком близко, и я отразила его атаку. Сабля в моей руке скользнула вдоль его клинка, и он оказался вынужден отступить, что позволило мне нанести точный удар и выбить из его рук оружие. Второй пал.
Теперь оставалось трое. Их взгляды были полны решимости, но уже не той уверенности, что была вначале. Они снова попытались окружить меня, но я двигалась быстрее, не позволяя им завершить кольцо. Ещё один удар копья прошёл мимо, и я пошла в контратаку, используя инерцию своего движения, чтобы сбить с ног его владельца. Горец упал, и я услышала, как вокруг раздался удивлённый гул толпы.
В итоге остались двое. Они поняли, что времени у них всё меньше, и бросились в последнюю атаку с яростью, стремясь сохранить свою честь. Я атаковала с новой силой, оставив одного из них с ятаганом позади и сосредоточившись на оставшемся. Его лицо было напряжённым, капли пота стекали по лбу, и я видела, как он начал терять уверенность. Он делал резкие выпады, но с каждым моим уклонением его энергия иссякала, и вскоре я отвела его последний удар, проскользнув в сторону и завершив бой.
Последний остался в полном одиночестве. Он сделал шаг назад, не в силах скрыть растерянность, но, подчиняясь духу своего народа, не сдался. Мы обменялись ещё несколькими быстрыми ударами, и, улучив момент, я выбила из его рук оружие и стремительным ударом ноги отшвырнула его назад. Он рухнул на землю, как тяжелый мешок.
Я остановилась, дыша ровно, но глубоко, ощущая прилив удовлетворения и внутренней силы. Чистая победа!
Несколько мгновений в деревне горцев царила изумленная тишина, а потом раздался целый шквал криков. Кажется, окружающие были в восторге, а те пятеро, с которыми предстояло бороться во второй раз, напряженно переглянулись.
Не трудно догадаться, чем закончился второй бой.
Когда я отошла в сторону, чтобы отдышаться, ко мне медленно и с мрачным лицом подошел… Айдан. Мальчишка выглядел хмурым и разочарованным.
— Вы обманули меня, — пробормотал он, укоризненно глядя мне в глаза. — Никакого Лина не существует! Это были вы!!!
Я действительно почувствовала себя немного виноватой, но тут же улыбнулась.
— Ты первый принял меня за мальчишку, — произнесла примирительно, — просто я не стала тебя разубеждать…
— Но вы могли бы сказать при второй встрече! — не унимался подросток. Похоже, я действительно сильно его обидела.
— Зато мы с тобой тогда славно потренировались, — мягко произнесла я. — Ладно, Айдан, извини. Просто… иногда люди могут скрывать что-либо из некоторой необходимости. Но в конце концов всё тайное становится явным. Давай мириться, а?
Я протянула ему руку, желая примирения, и лицо парня начало смягчаться.
— Ладно — буркнул он, касаясь моих пальцев, но очень мимолетно, — прощаю…
— Я как-нибудь научу тебя нескольким приемам, — поспешила добавить я, отчего Айдан встрепенулся. Посмотрел на меня оценивающе и наконец-то улыбнулся.
— Договорились, леди…
Уже вечером Уилтон Железный Коготь праздновал нашу с Ксандером помолвку и пил в нашу честь.
— Келан, мой первенец! — восклицал он горделиво. — Мне нужны внуки и срочно!
Ксандер поднялся на ноги со своим кубком и зна́ком попросил тишину. Я догадалась, о чем именно он собрался сказать.
Речь его была короткой. Он подчеркнул, что любит свой народ и что счастлив принадлежать к нему, но должен объявить кое-что важное… и снял с себя иллюзию. Многие ахнули, зашептались, мужчины и старцы нахмурились.
Ксандер сообщил, что много лет носил иллюзию ради того, чтобы никто не порочил честь его матери даже в мыслях, но сейчас отказывается от нее окончательно и бесповоротно.
Не могу сказать, что всем понравилось его признание. Горцы народ гордый, немного подозрительный, но неожиданно поднялся вождь и своим авторитетом вступился за сына. Он вещал о том, что Келан прошел все испытания, которые подкидывала ему судьба, и остался верен самому себе.
Вскоре лица соплеменников Ксандера смягчились. Наша помолвка ознаменовалась многочисленными поздравлениями и пожеланиями родить с десяток детей, а кое-кто даже пожелал Ксандеру «большой мужской силы, чтобы укротить жену-тиргицу». Это они обо мне. Я смутилась, Ксандер, кстати, тоже, а я впервые задумалась о том, что у него очень давно не было женщины… если вообще была.