— Но разве женщины могут осилить подобную службу???
— Ну я же осилила… — мне становилось всё радостнее и легче. — Думаешь, откуда у меня навыки?
— Поразительно! — выдохнул Ксандер восхищённо, а потом… резко меня поцеловал. Я отстранилась и заглянула ему в глаза.
— Значит… принимаешь мой секрет? — прошептала с улыбкой.
— Принимаю с восторгом, — ответил парень также тихо.
— А на костре меня за это не сожжёшь? — уточнила насмешливо.
— Нет, лучше я
И снова меня поцеловал.
Поцелуй оказался жадным и горячим — совсем не таким, как предыдущий. Кажется, восторг Ксандера привел его к чрезмерной горячности. Мне пришлось остановить его, когда поцелуи посыпались уже на шею.
— Ты же говорил, что… важно соблюдать этические нормы и законы… — проговорила я, тяжело дыша.
Ксандер отстранился. Его глаза горели. Было заметно, что он сильно перевозбужден.
— Прости, — прошептал он виновато. — Просто ты слишком красивая… Я лучше пойду. Не хочу… ничего нарушать.
— Но ведь… ждать еще целый год, — напомнила я.
— Ничего, — улыбнулся парень, уже взяв себя в руки. — потренирую такие добродетели, как смирение и терпение…
Утро в деревне выдалось шумным и напряжённым. Жители собрались в центре деревни, и толпа с каждым моментом росла. Женщины с детьми, старики, мужчины — все стояли полукругом и наблюдали, как молодёжь торопливо расчищает площадку от пыли и камней, готовя её для предстоящего поединка. Короткие команды перекрывались стуком железных орудий и голосами тех, кто обсуждал происходящее с волнением и опаской. В воздухе напряжением звенело ожидание.
С самого утра я надела мужской костюм, ведь в платье сильно не повоюешь.
Ксандер вышел из дома вместе со мной. Его лицо было хмурым, словно над ним нависла туча. Я знала, что ему не нравится моя затея участвовать в этом поединке, но для меня это было делом чести и утверждением собственного авторитета. Он остановился рядом и, поколебавшись, бросил быстрый взгляд на толпу, затем повернулся ко мне, намереваясь что-то сказать, но я опередила его.
— Не волнуйся, — улыбнулась ему и положила ладонь на его грудь, чувствуя, как под ней учащенно бьется сердце. — Это всего лишь формальность.
Ксандер недовольно поджал губы.
— Но мужчины горцев очень искусны… — начал он, а я его прервала.
— Не искуснее тех, кто напал на поместье, — спокойно ответила я. — Не волнуйся. В конце концов, это всё не всерьёз.
Он глубоко вздохнул, но ответил кивком. Ему приходилось смиряться, даже если он и не разделял моего желания доказать свою состоятельность перед его людьми.
Когда я вышла в центр площадки, вокруг меня поднялся шум. Уилтон Железный Коготь уже стоял тут же. Его крепкие руки были сложены на груди, и он кивнул, приветствуя меня, после чего предложил выбрать оружие. Мой взгляд пробежался по разложенным на земле клинкам. Выбор пал на легкую кривую саблю местного производства. Еще со времен нападения на поместье мне понравилось тренироваться с таким оружием.
Ожидая начала поединка, я не спешила. Глаза внимательно скользили по лицам мужчин, стоявших чуть поодаль. Их было десять. Я-то рассчитывала, что они выйдут против меня сразу, но, как оказалось, по плану они должны были выступать по очереди.
— Два поединка, — произнесла я уверенно. — Я сражусь с пятью одновременно.
Вокруг раздался гул удивления. Множество глаз округлилось, а на лицах мужчин проскользнули беспокойные тени. Глядя на их настороженные взгляды, я поняла, что для них это был вопрос чести, и не все восприняли моё предложение с лёгким сердцем. Всё же это был вызов, который требовал мужества. Если я сумею справиться с пятью горцами сразу, многие почувствуют себя уязвленными.
— Ты уверена? — спросил вождь, и на его лице мелькнуло уважение к моей смелости.
Я кивнула. Это решение уже было принято, и я была готова испытать себя.
После короткой паузы вождь удовлетворил мою просьбу, и пятеро мужчин, нахмурившись, вышли ко мне на площадку.
Я стояла в центре круга, держась уверенно, несмотря на едва уловимое напряжение в мышцах. Пятеро горцев, готовившиеся к бою, выстроились передо мной, вооружённые различными клинками. Я уловила взгляд каждого — решимость, смешанная с настороженностью и недоверием, сияла в них. Первый слева сжимал короткий меч, и его губы были поджаты в тонкую линию. Рядом с ним стоял мужчина с двуручной секирой, держащий её так крепко, что даже пальцы побелели. Третий держал копьё, не отрывая пристального взгляда от меня, будто выискивая слабое место. Четвёртый и пятый — оба с ятаганами, — переглянулись, прежде чем замерли в готовности. Они явно недооценивали меня, полагая, что моя просьба была лишь проявлением излишней самоуверенности.