Забег на невидимые дистанции. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Обязательно. Чем все закончилось? Виновных наказали?

– Не так все страшно, как кажется на первый взгляд. Физически никто не пострадал серьезно, на всех ведь была хоккейная защита. Да и виноватых трудно найти, никто не помнит даже, как все началось, и кто первый ударил, хотя подозрения у меня имеются. – Тут он улыбнулся. – Там больше вопрос социально-дисциплинарного характера. Всем надо было выпустить пар. Стадное чувство, знаете? Когда в столовой кто-то один начинает бросаться едой, за ним последуют все, даже те, кто этого не хотел. Тренер заявил, что теперь будет по отдельности заниматься с разными группами детей, чтобы избежать массовых конфликтов.

– А кого-то, кроме Нины, там задирают?

– Не уверен. Знаю только, что старшеклассники там очень агрессивные. Ей бы к ним вообще не лезть, но разве ей что-то докажешь, если она решила? – Видар разочарованно махнул волосатой ладонью. – Нина скорее будет в синяках ходить, чем откажется от того, что ей нравится. Упрямая, вредная, совершенно невозможная девчонка.

После рассказа о хоккейном происшествии Ларс испытывал два сильных желания. Первое: все знать о жизни Нины в любой момент времени. Второе – найти и наказать тех, кто сделал ей больно, даже если придется выйти за рамки служебных полномочий. Твари, блядь. Как они посмели поднять на нее руку?

Йорскиллсон говорил о Нине с ощутимой любовью в голосе, характеризуя ее как неугомонную, рисковую, остроумную и «злую». Сорвиголова с предохранителем, который, к счастью, не дает ей себя угробить (он имел в виду того парня в синей панаме, лучшего друга по имени Отто).

Общаясь с Видаром, Ларс догадался, что этот интеллигентный добродушный мужчина, должно быть, является для Нины жизненным ориентиром. Она уважает его, а может, и любит как второго отца. Клиффорд поймал себя на том, что завидует Йорскиллсону, и одернул себя.

Тебе должно быть все равно.

Однако он не смог отказать себе в великолепной возможности выведать о Нине больше информации. Директор поначалу не заметил, что Лоуренс выуживает из него сведения, задавая наводящие вопросы. Допросу полицейского трудно сопротивляться, значок на поясе действует на многих как сыворотка правды.

Вспомнив, что девочка знает русский (как минимум бранные слова), Ларс уточнил, как у Нины с языками. Видар с неподдельной печалью признался, что гуманитарные дисциплины Нину не интересуют, читать художественную литературу ее почти невозможно заставить, но у нее есть русский дедушка в Бостоне, и раз в году она у него гостит. Ларса это искренне повеселило. Все становилось на свои места.

Ему удалось узнать много подробностей, которые можно будет использовать как инструмент влияния. Зачем ему это нужно, он еще не решил. Но кое-какие задумки после сегодняшней лекции у него были. Знать чьи-то планы на будущее – фундамент манипулирования. На службе он проделывал это множество раз, общаясь с людьми, которых использовал, и добиваясь удивительных результатов.

Видар рассказал, к примеру, что Нина мечтает отслужить в армии, а потом работать спасателем или каскадером. К сожалению, как и в случае с хоккеем, ее амбиции почти никто не воспринимает всерьез. Лоуренс поделился, что сам пошел служить после школы, и только потом отправился в академию, и это было наилучшее решение. Видар тоже рассказал, где и сколько служил. Это их как будто бы сблизило.

– Вы так много о ней знаете, – невзначай обронил Клиффорд.

– Ничего удивительного, Нина и Отто мои любимые ученики. Я много времени провожу с ними. Эти ребята – молотки, а молоткам все кажется гвоздями.

В этом и правда не было ничего удивительного. Ларс и сам подтверждение того, что Нина завоевывает внимание всех, кого встречает, не прилагая к этому усилий. Просто остается собой, что неизбежно притягивает.

Вспомнилось, как при первой встрече девочка просила его не докладывать в школу о случившемся. Он понял почему. Это был не страх перед наказанием, а нежелание расстраивать человека, с которым ее связывают теплые отношения. Она не хотела, чтобы директор нервничал из-за нее.

Тут Видар, задумавшись и, видимо, проанализировав весь состоявшийся диалог, встревожился, почему офицер так активно интересуется Ниной, не натворила ли она чего. Решив утаить от директора, как два месяца назад девочка разбила чужую машину и кинулась на водителя, Клиффорд заверил, что ничего не случилось, просто он был обеспокоен синяками на ее теле, но теперь уверен, что она в порядке.

– Профессиональная деформация, – догадался директор, – это я понимаю.

На этом пора было закончить, иначе его нездоровый интерес действительно наведет на подозрения. Они распрощались, заверив друг друга во взаимном удовольствии от лекции, знакомства и беседы.

Ларс вышел на улицу и надел фуражку, привычными движениями разгладил на себе форму, поправил ремни и галстук. Он был расстроен тем, что ему так и не удалось поговорить с Ниной. После диалога с Видаром, в течение которого он узнал ее получше, его не оставляла неприятная догадка, что девочка намеренно избегает его. С таким отношением ему еще не приходилось сталкиваться.

Бо́льшая часть учеников разошлась по классам, но далеко не все. К счастью, на него уже никто не обращал внимания. Экстраординарное событие сегодняшнего учебного дня подошло к концу, и снова началась обыкновенная школьная жизнь, унылая и одинаковая. Лоуренс помнил это ощущение. Будто затягивает обратно в трясину после того, как сделал глубокий вдох, выбравшись на секунду. И ты подчиняешься.

Вывернув на стоянку, Клиффорд сразу увидел, что на капоте полицейского «форда» сидит, свесив ноги на решетку радиатора, Дженовезе. На долю секунды он замедлился, но небольшим усилием вернул себе контроль над телом.

Забавно, если окажется, что все то время, пока он беседовал с директором, она ждала его здесь, подальше от любопытных глаз. Если она сразу пошла сюда, тогда ясно, почему он не смог найти ее на первом этаже. Сдерживая истинные эмоции, офицер приблизился к автомобилю и встал напротив, сложив руки на груди и изучающе наклонив голову.

Девочка уже не выглядела такой худой, как два месяца назад. Она набрала вес и казалась здоровой, но вещи все равно болтались. На ней была огромная темно-изумрудная худи с закатанными до локтей рукавами и белой надписью «sabotage 1983» на груди, выцветшие подвернутые джинсы, высокие белые носки и черные кеды, зашнурованные чем-то похожим на тонкие плоские провода.

При близком рассмотрении под естественным светом оказалось, что у девочки довольно непропорциональное лицо. Одна бровь (и вместе с нею глаз) была чуть выше другой и иначе изогнута, а под этим приподнятым глазом, на щеке, ютилась маленькая родинка, подчеркивающая асимметрию на фоне того, что рот и нос сидят на своем месте без искажений. Едва заметная разница в положении глаз и бровей придавала ее лицу выражение насмешливого вопроса, а точнее сказать – вызова. Как будто она, глядя на тебя, без слов спрашивала: нарываешься? Но то, как смешно поджимались при этом обветренные губы, исключало из вопроса реальную угрозу.

Неожиданно выяснилось, что у девочки сине-зеленые глаза, яркие, как две тропические рыбки. Под ясным солнцем они переливались, будто наелись фитопланктона и теперь люминесцируют изнутри. А чуть ниже – аккуратный курносый нос с приподнятым треугольным хрящиком. Бледные веснушки добавляли плутоватости и без того лукавому лицу.

Объемная стрижка с неровным пробором напоминала шлем из медно-русой нитевидной проволоки, плотной и матовой. Вдоль клиновидной линии роста волос карнизом топорщились по ветру тонкие золотые волоски, которые невозможно уложить или заправить за уши. Персиковый пушок подсвечивался солнцем на здоровых щеках.

Девочка криво улыбалась ему, обезоруживающе щурясь от яркого света. Но ответной улыбки не дождалась. Лоуренс решил вести себя строго и максимально отталкивающе, чтобы сбить с девчонки спесь. Он ни за что не собирался допустить, чтобы кто-то нагло пользовался его благосклонностью. Особенно она. Да что она себе позволяет? Взобралась на служебный автомобиль, ну и наглость…

Нина заговорила первой, разлепив пересохшие губы.

– Не скажу, что приятно снова встретиться, но спасибо за лекцию, офицер Клиффорд.