Забег на невидимые дистанции. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Episode 3

Утро после ночной смены никогда не бывало приятным. Шея ныла, голова тяжело раскачивалась на ней, как на ржавом шарнире, в глазах будто по вагону песка рассыпалось.

Для организма с четким биоритмом внезапно бодрствовать всю ночь приравнивалось к шоку, и он тратил все силы, чтобы адаптироваться к стрессовому режиму. Для минимизации вреда заваривался тонизирующий чай с женьшенем и брались из дома свежевыжатые соки. От кофеина он навсегда отказался, а энергетики и прочая сладкая газировка приносят больше вреда, чем пользы.

Излишняя сонливость дурно влияла на его работоспособность, и он планировал установить в кабинете синюю неоновую подсветку. Хоть это и внушение, но цвет неба сигнализирует мозгу о том, что наступил день. Если верить научным статьям по нейрофизиологии, которые он читывал в свободное время, достаточно наблюдать такой свет в течение двадцати – тридцати минут, чтобы ощутимо взбодриться.

В науку он верил, как и в логику. Совет насчет синего казался логичным. Им следовало воспользоваться, чтобы сделать жизнь комфортнее, а разум эффективнее.

С другой стороны, в принудительном бодрствовании во время ночных дежурств, и особенно патрулей, таилось что-то особенное. Невысказанное и невыразимое. По крайней мере, для молодого полицейского, которому служба не успела набить оскомину.

Днем в участке при довольно скромном количестве сотрудников постоянно что-то происходило и требовало внимания, мешая сосредоточиться на задаче. А вот ночью почти никого не оставалось, и раздражающие мелочи (чьи-то визиты с кофе и пончиками по три раза на день, бессмысленные брифинги, пустой треп, отчетность, посетители с нелепыми заявлениями, шумные задержания бездомных, наркоманов, пьяниц и проституток, сопровождение их в изоляторы) не мешали наконец думать.

Думать надо было часто и чисто. Для этого требовалась концентрация мысли и, как правило, тишина. Он много работал. Гораздо больше, чем остальные, даже если приходилось отвлекаться. И в нерабочее время тоже. Об этом знал весь участок. Кто-нибудь обязательно желал ему не заработать себе горб, а еще лучше – обрести счастье в личной жизни. Но не в лицо, конечно. Эти умники не рискнули бы озвучить подобные соображения в его присутствии. Слишком хорошо знали, чем это может обернуться.

Иногда ему казалось, что он не работал, только когда спал. Но пока этот темп давал плоды и существенно не вредил ему (недосып не в счет), останавливаться или замедляться он не собирался. Хорошо, что сны ему обычно не снились. Там, в непроглядной тьме сознания, можно было по-настоящему отдохнуть.

Почему-то на ночном дежурстве удавалось сделать в два раза больше, чем в обычный рабочий день. Отсутствие отвлекающих факторов явно шло на пользу. А их скапливалось удивительно много для типичного городка на Восточном побережье, в котором ничего серьезного не происходит. Временами создавалось впечатление, будто горожане обращались в полицию хаотично, по любому мелкому поводу. Вплоть до пропавшей собаки или растоптанных грядок на заднем дворе.

Бывали такие периоды, обычно по весне (кто-то утверждал, что это связано с фазами луны), когда обращения, визиты и звонки стремительно учащались, а поводы для них, как правило, следовали закону обратной пропорциональности и выглядели не то чтобы несерьезно, а просто нелепо. В связи с этим ему представлялось броуновское движение при возрастающей температуре. Некоторые частицы бродят по периферии города, а другие сталкиваются с полицейским участком, и чем выше градус, тем больше столкновений.

В отличие от коллег, Лоуренс был уверен, что психи активизируются с наступлением тепла, а зимой впадают в стазис. И с луной это вряд ли связано, хотя обе теории выглядели непрофессионально. До тех пор, пока дело не касалось лунатизма. Такие случаи тоже были.

В прошлом году шестидесятисемилетняя Теодора Сайфилд заявила, что кто-то крадет ее вставную челюсть, пробираясь в дом много ночей подряд, и она уже устала покупать новые, ведь они вообще-то недешевые, а пенсия у нее скромная, и внуки совсем не помогают, да и почему она должна терпеть воровство, и так далее.

Каково же было удивление Лоуренса, когда он понял, что этот бред никто не собирается игнорировать. Наоборот, полицейские вознамерились во всем разобраться. Даже не по долгу службы, а от чистого сердца. Его это поразило, но он не мог разобрать, приятно или неприятно. Может, эти люди так же, как он, чувствуют теплый ветер внутри, когда кому-то помогают?

Участок выделил наблюдательную группу из двух человек на патрульной машине и приставил к дому миссис Сайфилд. Старушка жила одна. Несколько ночей спустя ситуация прояснилась, и странный грабитель был доблестно обнаружен. Оказалось, в районе трех ночи страдающая лунатизмом Теодора просыпается, берет свою вставную челюсть, выходит из дома, пересекает дорогу и на другой стороне улицы выкидывает свой драгоценный груз прямо в мусорный бак. Затем как ни в чем не бывало возвращается домой, ложится в постель и досыпает невинным сном до утра. Проснувшись, ничего не помнит.

В участке от этой истории надорвали животы. Сначала смеялись, полагая, что это розыгрыш, придуманный от скуки на ночном дежурстве у дома полоумной старухи. Затем хохотали еще сильнее, убеждаясь, что это правда, о чем говорили заключение психиатра и фотографии десятка челюстных протезов, уехавших на свалку. Миссис Сайфилд поставили на учет, посоветовали принимать прописанные лекарства, а еще – запирать дом изнутри и прятать ключ в труднодоступное место. Бродить ночью на улице в таком состоянии все-таки не очень безопасно.

За полгода стажировки и полтора года работы в участке Лоуренс повидал дюжину нелепых историй, каждая из которых по-идиотски уникальна и требует большого труда, чтобы в нее поверить. Смешно ему не было. Молодой полицейский ненавидел хаос и бессмыслицу, идущие рука об руку со среднестатистическим человеком (к коим он себя не причислял), равно как и трату времени на все это. Иррациональное не имело права существовать, но по каким-то причинам появлялось повсеместно – порождали его всегда люди, их ошибочные суждения и вытекающие действия.

Служителям закона приходилось упорядочивать хаос как издержки человеческой деятельности. Каждый день и каждую ночь. В этом Лоуренс видел основную функцию института полиции, свою в том числе. Но бюрократию никто не отменял. Активность целого участка порождала горы бумажной волокиты. Каждый вызов, обращение, заявление, задержание, будь они три тысячи раз глупы, следовало оформить и занести в базу по всем протоколам, передать в работу и довести до логичного финала. Неприятный побочный эффект законодательства.

Dura lex, sed lex[8], – словно мантру, повторял про себя Лоуренс, чтобы успокоиться.

Он следил, чтобы все было идеально. Его главный принцип во всем, включая работу, был безукоризненно прост: либо делать без изъяна, либо не браться. Само собой, его считали законченным перфекционистом и даже побаивались. Никто бы не стал в его присутствии говорить что-то вроде «и так сойдет» или «потом доделаем», опасаясь психологической расправы.

Собственная работа Лоуренса всегда оказывалась безупречной, поэтому у него имелось довольно времени находить чужие ошибки и указывать на них. Что самое удивительное, мотивацией такого поведения было исключительно общее благо, а не желание самоутвердиться. Но даже зная, из каких соображений он действует, невзлюбить Лоуренса было легче легкого. Большой плюс заключался в том, что ему было плевать на мнение людей, которые делают свою работу некачественно. Его волновало то, как будет правильно, и он заставлял прислушиваться к себе – «через не хочу и через не могу».

Мидлбери представлял собой лесистый вертикальный прямоугольник со скошенным нижним правым углом, втиснутый между Уотербери, Саутбери и Вудбери; с десятком клякс озер и прудиков, бо́льшую часть времени напоминающих лужи; пронизанный редкими и тонкими ниточками внутренних дорог и одной толстой поперечной линией Шоссе-84, пересекающей город в южной части, чтобы соединить соседей покрупнее. Развлечений здесь решительно не было, как и существенной опасности для мирной, практически сельской жизни.

Обитатели Мидлбери не знали настоящих проблем, это статистический факт. Если сравнивать с Нью-Йорком, Кливлендом или Детройтом, здесь не убивали, почти не грабили, не нападали. Не жили здесь одержимые маньяки, хитроумные воры или просто злодеи, с которыми можно соревноваться в интеллектуальном поединке, как Шерлок и Мориарти. Даже проездом не задерживались. Подавляющая часть проблем исходила от бездомных, шпаны, наркоманов и иных элементов разной степени маргинальности.

По крайней мере, так было здесь последние десять лет. Как и во всем округе, догадывался Лоуренс. Изучая в свободное время архивы, он убеждался в том, что закрепился на сравнительно спокойном ареале. Да и собственное взросление в Уотербери было тому подтверждением.

За жителей Мидлбери в конечном счете остается только порадоваться. Мало где найдешь настолько спокойное место, где ничто не мешает вести размеренную, ничем не примечательную жизнь – с ярмарками, рыбалкой, спортивными олимпиадами для старшеклассников, игрой в боулинг и посещением единственного кинотеатра раз в неделю.

Серьезные нарушители закона сюда, видимо, не суются, опасаясь умереть от скуки в каком-нибудь захудалом пабе, где им пять раз за вечер расскажут рецепт фирменного пирога, что подается по четным дням.

Лоуренс хмыкнул. Ему нравилось здесь, но… В глубине души он мечтал, чтобы уровень преступности резко подскочил и побил все рекорды штата, чтобы дел было невпроворот, настоящих дел, о которых грезит любой амбициозный полицейский, чтобы участок кипел, и всем было некогда пить кофе и трепаться о ерунде, чтобы день и ночь все трудились, выкладываясь на полную, а может, даже чтобы к ним прислали подмогу из соседних городов и состряпали из этого телевизионный сюжет.

Потому что, говоря откровенно, излишне самонадеянному молодому офицеру никого, кроме наркоманов и тех полумифических персон, кто им наркотики продает, здесь не оставалось ловить. Блестящей карьеры на этом не построишь, но для стартовой ступени пойдет. Главное не задерживаться на ней слишком долго, иначе прирастешь, привыкнешь, обмякнешь.

Полгода назад офицер Лоуренс Клиффорд сделал себе имя на громком – по местным меркам – деле, связанном с наркотиками. Об этом написали в газетах и рассказали на местных каналах. За несколько дней весь Нью-Хейвен узнал о случившемся, но слава мало интересовала молодого офицера.

Для мирных жителей прецедент стал неприятным открытием. Наркотики были щепетильной темой. До зимы 2009-го никто особо не верил, что в тихом Мидлбери можно с ними столкнуться. Город и его жители не производили впечатления затаившейся внутри ядовитой угрозы. Теперь они имели дело с фактами.

[8] Закон суров, но это закон (лат.).