Эйнемида II. Право слабого.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Энекл зло сплюнул и отправился раздавать необходимые указания.

***

Рассеивая факелом туманную вечернюю тьму, Энекл решительно шёл к шатру Тасимелеха. Нет, не затем, чтобы убить – это ещё будет сделано, но не сегодня. Лохаг последними словами клял себя за устроенные беспорядки, едва не погубившие войско, и зарёкся иметь дело с Тасимелехом до конца похода. Благо и без того забот хватало: устроить раненых, избавиться от тел, организовать охрану и патрули. В лагере придётся провести несколько дней, значит нужно сделать его более основательным, укрепить подходы, на случай если некромант сунется снова, выстроить заграждения, расставить рогатки. Эти и другие дела заняли весь последовавший за битвой день, а ближе к вечеру Энеклу сообщили, что вражеский посол прибыл на переговоры.

То, что Тасимелех не удосужился пригласить Энекла, не удивило, но сейчас на это было наплевать. В конце концов, от переговоров зависела судьба всего войска, а Энекл остался единственным из высших командиров. Тела Бадгу и неожиданно геройски павшего Итумала приняла в себя болотистая земля, столь непохожая на их солнечную и засушливую родину, Равхар же не приходил в сознание. Пасть укусившего его чудища, полная застрявших меж острых зубов полусгнивших остатков пищи, была всё равно что отравлена. Жрец Марузаха отнял гутийскому начальнику ногу, но боялся, что уже слишком поздно и заражение проникло в кровь. Ради павших и, тем более, ради тех, кому повезло выжить, Энекл намеревался принять участие в переговорах во что бы то ни стало.

Тохраб, командир, принявший гутов под начало вместо Равхара, встретился Энеклу на полпути до командирского шатра. Его заросшее чёрной бородой лицо расплывалось в довольной улыбке.

– Ты слышл, эйнем, – сказал он по-мидонийски, коверкая слова так, что Энекл его едва понимал. – Йдём, дъмой. У нас мир!

– Как мир? – удивился Энекл, про себя обругав всё на свете за то, что второй военачальник не знает того, что известно, похоже, уже везущим обозные телеги волам. – На каких условиях?

– Не знай точн, – Тохраб пожал плечами. – Вродь Тахал наш, а они чот ужо взъали, та ихне.

– Как ихнее? Мы же победили! Здесь мидонийская земля!

– А не побок нам? – рассмеялся гут. – Ты не мидон, и я не мидон. Плъвать я хотил, где там ихна зъмла.

– М-да… – Энекл коротко кивнул Тохрабу и прибавил шаг.

При виде вышедшего из шатра человека Энекл оторопело замер. Роскошная чёрная мантия с синей оторочкой, длинный посох, почти такой же, как расколотый копьём Энекла, синий тюрбан, украшенный большим чёрным агатом в золотой оправе, а под тюрбаном лицо, обрамлённое волнистыми чёрными волосами, безбородое и безусое, с миндалевидными чёрными глазами и длинным красиво очерченным ртом. Очень знакомое лицо.

– Ансар, – удивлённо выдохнул Энекл, чувствуя, что сходит с ума.

– Так звала меня мать, – изогнутые подобно мидонийскому луку бескровные губы тронула лёгкая усмешка. – На занбарском это значит «жеребёнок». Но чаще меня называют Мизаром. Я рад видеть тебя живым, лохаг Энекл.

– Ты... некромант!

– У нас предпочитают говорить «овладевший знанием». Постижение ушедших не единственное моё занятие, но да, можно сказать и так: я некромант.

Ответить было нечего: всё понятно и без слов. И постоянные вопросы о военных планах, и «безопасное» место для лагеря, выбранное любезным каннаарцем, и бесконечные, будто бы случайные, проволочки в пути. Энеклу казалось, что скрип его зубов слышен на стадий окрест.

– Я хотел бы попросить у тебя прощения, Энекл, – сказал некромант. – За Амфотера. Как у вас говорят? Да смилуются боги над его тенью? Я бы хотел этого избежать, но это война, а на войне убивают.

– Что?! – Энеклу показалось, что земля уходит у него из-под ног.

– Это я его убил, – твёрдо сказал Ансар... Нет, не было никакого Ансара, был некромант Мизар, владыка Халлуса, кошмар из детских сказок. – Ты зря напал на Тасимелеха, он ни в чём не виноват.

Глядя в спокойное бледное лицо некроманта, хотелось плакать от бессилия. Посланник неприкосновенен, таков закон всех более или менее цивилизованных народов: уложения Иулла у эйнемов, наказ Хазраддона у мидонян и многие, многие другие. Причинивший вред послу проклят богами и людьми, позор лежит на его семье, осквернён тот, кто даст ему пищу и кров. Даже Каллифонт и Диоклет презрительно отвернутся от товарища, узнай они о подобном. Энекл почувствовал, как захрустели пальцы его добела сжатых кулаков. Мизар сочувственно смотрел на эйнема, его губы чуть скривились в понимающей усмешке.

– Ты мерзавец... – выдохнул Энекл. – Убийца...

– Так же, как и ты, – спокойно ответил некромант. – Это бой, и я убил врага.

– Это не бой!

– Разве? – выражение лица Мизара стало жёстким. – Мы на войне и убиваем врагов, как считаем нужным. Мне жаль Амфотера и других, но мы были врагами. Да, я убил его, чтобы ты сцепился со своим начальником, благо вы с ним дали мне такой отличный повод. Да, я немного поиграл с тасимелеховым вином и пищей, совсем чуть-чуть, чтобы высвободить некоторые его пороки: пьянство, лень, чревоугодие и всё прочее. Впрочем, – он усмехнулся. – тут и стараться особо не пришлось. Я сделал это и многое другое и не жалею, потому что воевал за свой народ. А ради чего сражаешься здесь ты, Энекл из Эйнемиды?

Ответить Энекл не успел, из шатра показался Тасимелех, с довольной улыбкой на широком лице и, кажется, уже снова хмельной. Слегка покачиваясь, он приблизился к собеседникам.

– А ты уже тут, – презрительно бросил он. – Болтаете? Наш любезный гость уже рассказал тебе, кто уходил твоего приятеля? Я тебе говорил, дураку, что это не я. Дружок твой, Ансар, то есть, – Тасимелех издевательски поклонился, – великий повелитель Мизар. Ну что, пойдёмте все, выпьем за помин твоего Амфисбена или как его там...

Энекл ударил сильно, подсердечно, выплёскивая всё, накопившееся за эти проклятые дни. Кулак вонзился в скулу Тасимелеха со звонким хрустом, и военачальник мешком повалился в грязь. На губах некроманта играла всё та же понимающая усмешка.

Глава XXIV

Море сердилось. Морю было тесно в отведённых для него пределах, и оно с яростью набрасывалось на невозмутимо молчащий берег. Свинцово-серые, под стать затянутому тяжёлыми тучами небу, волны кузнечным молотом били в камни. Холодные солёные капли и белые хлопья пены достигали даже высокого скального уступа, откуда Хилон наблюдал за разноцветными корабликами, ползущими по гребнистым волнам. Голубо-жёлтые и жёлто-синие знамёна, метрополия и колония, Сенхея с Аркаирой. Бывшие родичи готовились пролить кровь друг друга в море, пытаясь доказать непонятно что. При виде гордых боевых кораблей и напоённых ветром парусов Хилону было нестерпимо грустно.