Тишина, лишь подвывает ветер за узкими окнами-бойницами. Камни холодны, им нет дела до суетных забот недолговечных смертных. Они молчат.
– Ты ведь мудра, ты ничего не делаешь зря. Это твой замысел? Или ты просто жестока? Или тебе просто нет дела до нас? Я... Я не знаю, я сомневаюсь. Я буду делать то, что должна, и пусть свершится то, что должно свершиться. Я пойду вперёд, с тобой или без тебя. Я сделаю то, что должна... Я сделаю...
Камни молчат.
***
– И всё-таки это безумие, – Белен со странной смесью гнева и жалости смотрел на царицу, отрешённо разглядывающую свои руки на покрытом картой столе.
– Ты видишь выход лучше? – не оборачиваясь спросила Кинана.
– Мы можем держаться ещё, – по лицу келенфиянина было видно, что он сам не верит своим словам.
– У нас в стене огромная дыра, а варваров намного больше. Один раз их удалось отпугнуть, но в следующий это не сработает. Их страх перед огнём быстро пройдёт. К тому же, огня у нас всё равно больше нет...
– Всё лучше, чем сдаваться, а то, что ты затеяла, это именно сдача.
– Это хоть какая-то возможность. Другой всё равно нет.
– И этой нет тоже! – от волнения забыв про келенфскую учтивость, Белен хлопнул рукой по столу. – Даже если они согласятся... Ангвеземест опытный воин, а ты... – он осёкся на полуслове.
– А я слабая девушка, – закончила за него Кинана. – Я знаю.
– А если знаешь, что тогда? Он просто убьёт тебя, а потом всех нас.
– Он это сделает и так. Мы продержались, сколько могли, но ещё один штурм не выдержим, и ты это прекрасно знаешь. Именно поэтому мы решили то, что решили. Зачем мы снова об этом говорим?
– Ещё не поздно передумать.
– Уже поздно...
Их спор прервало появление пенинт-эпилоха Автомеда, одного из немногих выживших командиров. Лицо воина выглядело взволнованным.
– Они идут, госпожа, – сообщил он. Кинана кивнула.
– Ну вот и всё. Идём, Белен. Будем делать, что решили. Нравится нам это или нет.
Келенфиянин недовольно промолчал.
У ворот уже собралось немало народу, о переговорах знали все и каждому хотелось узнать, о чём будет идти речь. Стараясь держаться невозмутимо, Кинана, в сопровождении Белена, взошла на стену.
– Прекрасное утро, царица. Просто замечательное, чтобы принять неизбежное и сдаться. Ведь ты об этом хотела со мной говорить? – на сей раз, Ангвеземеста сопровождала куда более внушительная свита: четверо гисерских вождей и их знамёносцы. От пестроты одежд и развевающихся лент рябило в глазах.
– Я вызвала тебя потому, что пришло время остановить кровопролитие. Слишком много воинов погибло, и ещё больше погибнет, если вы продолжите упорствовать.
– Полностью согласен, царица. Мы мирный народ и не любим крови, – гисер хищно оскалился крепкими белыми зубами. Вожди за его спиной заулыбались. – Итак, какие твои условия?
– Моё условие простое: хватит нам с тобой отсиживаться за чужими спинами, решим дело между собой. Я вызываю тебя на поединок, вождь Ангвеземест! Если победишь – крепость твоя, если побеждаю я – вы убираетесь из Герии. Что скажешь?
Повисло изумлённое молчание. Ангвеземест уставился на царицу, не веря своим ушам.
– Поединок? Я не ослышался? – он моргнул и вдруг искренне, громко расхохотался. Кинана невозмутимо ждала окончания веселья.
– Женщина, ничего глупее я не слышал в жизни! – воскликнул гисер, отсмеявшись. – Не иначе, ты обезумела от страха или выпила дурной воды. Чтобы я дрался с женщиной! С чего бы мне это делать?
– Ты ведь сам сказал, что не любишь кровопролития, – невозмутимо ответила Кинана. – Так прекрати губить своих воинов. Если победишь, крепость достанется вам.
– Она и так достанется нам. Послушайся доброго совета, женщина: сдавайся и крови не прольётся.