– Эгора не достанется вам без боя, и я тоже. Помнишь, три дня назад вы бежали от этих стен, помнишь огонь? У нас его ещё много. Приходите, мы найдём чем вас встретить. Мало ваших трупов уже оттащили от этих самых ворот? Оттащат ещё больше.
– Для воина погибнуть в битве – честь. Кто погибнет, погибнет со славой, а остальные ворвутся в крепость и перебьют вас всех без пощады. Если хочешь, чтобы твои люди увидели новый день, сдавайся. Я буду милостив.
– Конечно, раз начальник боится поединка, воинам ничего не остаётся, кроме как гибнуть со славой. Я знала, что ты варвар и лжец, но не думала, что ты ещё и трус, вождь Ангвеземест.
– Никто и никогда не называл меня трусом, – чеканя каждое слово сказал гисер.
– Значит назовут – вот эти люди, что пришли с тобой. Они увидят, как женщина вызвала тебя на бой, а ты отступил. Они увидят, как ты испугался поединка. Они увидят, как ты, вместо себя, погнал в бой их. Посуди сам, по совести, смогут ли они назвать тебя как-то иначе?
Кинана била наверняка. Взгляд Ангвеземеста, мельком брошеный на каменные лица сподвижников, стоил тысячи слов.
– Твои условия? – бросил вождь сквозь зубы.
– Бьёмся насмерть, на любом оружии, кроме метательного, завтра утром. До этого – перемирие. Если победишь, мы сдаём крепость, все, кто в ней есть, уходят беспрепятственно. Если побеждаю я – все, кто есть в твоём войске, уходят из Герии немедля, тем же путём, что пришли, и не вступают на нашу землю три года, разве что с разрешения правителя Герии. Мои люди поклянутся змеёй и камнем, твои – златым усом и чёрным конём.
– Хорошо, – кивнул Ангвеземест. – Но всё оружие, всё золото, все товары остаются в крепости. Твои люди могут забрать только то, что носят под доспехом. Это всё?
– Нет, не всё. Перед осадой твои люди захватили пленницу, эйнемку. Её зовут Диена...
– Диена? – недоуменно наморщил лоб гисер, и тут же расхохотался. – Ах, это та герозка, что так страстно ублажала наших воинов перед воротами! Конечно, я её знаю – всё войско её знает!
– Это моя любимая воспитательница, – спокойно сказала Кинана. – Если я побеждаю, её должны освободить.
– Ну не знаю, – рассмеялся Ангвеземест. – Она нам так полюбилась! К тому же, после стольких доблестных мужей, она не захочет возвращаться к скучным герозам с короткими удами.
– Если она захочет сама, уйдёт к вам, но не прежде, чем её освободят и передадут нам.
– Конечно захочет, – белозубо оскалился гисер. – Ну ладно, пусть будет так. Всё равно, ты не победишь. Если это всё, прощай, царица. Наслаждайся этим днём как сможешь, выпей вина, пригласи к себе в постель мужика с конём побольше. Этот день – твой последний, проживи его весело!
Он развернул коня, и гисеры направились к своим шатрам. Кинана молча глядела им вслед.
– Хотел бы я выйти вместо тебя... – вздохнул Белен.
– Ты ему не нужен, – Кинана ободряюще хлопнула келенфиянина по закрытому бронзой доспеха плечу. – Он не стал бы драться. Ему нужна я. Что ж, он меня получит. Вели всем приготовиться к клятве, и поторопитесь, нужно, чтобы они поклялись как можно скорее. Хвала богам, варвар пока ничего не понял. Змея сбросила золотую кожу.
– Змея... – удивился келенфиянин. – Постой, так... Ты затеяла всё это чтобы...
– Именно, – улыбнулась царица. – Золотая кожа – это я.
– Ты пошла на поединок, чтобы дать нам уйти, – в голосе Белена восторг мешался с гневом. – Ты принесла себя в жертву – ради нас...
– А гордость и блестящая кожа не дали ему это понять, – кивнула Кинана. – Скоро до него дойдёт суть, и мы услышим громкий вопль, ведь этим договором он ничего не выиграл, только проиграл. Я бы погибла в любом случае, во время штурма или как-то ещё. Крепость бы тоже стала его, но так ему доставались ещё и пленники. Теперь всё то же самое, но вы уйдёте беспрепятственно, а у меня есть небольшая, но надежда. Что досталось варвару? Он потеряет меньше людей, но их у него и так много – слабое утешение. Поэтому поторопись, нужно поклясться прежде, чем он осознает всё это сам.
– Боги, но ведь это чудовищно! Я не позволю девчонке умирать вместо меня!
– Другого выбора нет, Белен, ни у тебя, ни у меня. Наши судьбы на коленях у богов. Пойдём, нужно ещё многое сделать.
Провожаемая растерянным взглядом Белена, Кинана спустилась со стены. Перед строем гисерского войска уже устанавливали алтарь для торжественной клятвы.
***
– Услышь меня, Неистовая, ответь! Ты будешь со мной? Ты будешь с нами? Ответь! Дай мне знак! Ответь!
Камни молчат.
Глава XXI
– Ну и какие же это некроманты? И не мертвяки вроде, – заросший чёрной курчавой бородой, пентикост Амфотер несколько раз ткнул копьём лежащее у его ног тело. – Вон, всё копьё красное.