После обеда оставили мужчин развлекаться. Без нас гул разговора в гостиной быстро разросся, мужчины принялись громогласно обсуждать способы убиения хищников, не сдерживаемые присутствием дам.
— Уф, — прислонилась к стене коридора, чуть не падая от напряжения.
Сама не ожидала настолько вымотаться за пару часов.
— Всё прошло замечательно, — ласково погладив меня по плечу, успокоила компаньонка.
— Увы, это ещё не конец! Завтра приём, съедутся местные господа. А там дамы будут! Разъедутся послезавтра! Со знатными дамами я дело уже имела, — передёрнула плечами от воспоминания.
— Всё будет хорошо, я уверена. Вы хозяйка дома, в лицо никто не посмеет ничего сказать.
— А за спиной пусть злословят сколько угодно! — отлипла от стены. — Проверим подготовку к приёму?
— Нет, — не согласилась леди Мальвина. — Сейчас мужчины обойдутся без нас. Только рады будут, если мы с вами не станем мешать им развлекаться по-холостяцки. Пойдёмте в комнату для рукоделия, посидим в тишине, я почитаю новый роман, а то никак не можем дочитать, вы отвлечётесь от суеты. Вы совсем бледная, надо отдохнуть. Впереди ещё ужин.
Согласно кивнула, и компаньонка увлекла меня отдыхать душой в наш женский мирок.
Войдя в будуар, обессилено присела на козетку.
Слава всем богам, этот страшный день, наконец, миновал! Осталось пережить совсем немного. Многие гости остались с ночёвкой и уедут завтра с утра.
Галита заглянула в комнату, поняла, насколько я вымоталась и принесла стакан тёплого взвара. Благодарно глянув на заботливую камеристку, проглотила напиток. Тепло побежало по жилкам и мне стало легче дышать.
— Галита, а поесть найдётся?
— Как не быть? Матушка Жув прислала. Она так и сказала — за столом с гостями госпожа и не поест нормально. Если хотите, накрою, хоть перед сном подкрепитесь.
— Очень хочу, — молитвенно сложила я руки. — Ты даже не представляешь, это даже хуже было, чем с одними мужчинами за столом сидеть! Дамы сыты одним видом салата, не могла же я наедаться…
Передёрнула плечами, вспомнив трапезу. Мужчины те попроще, они полными тарелки не оставляли. А на дам посмотришь — то ли больные все, то ли приготовлено не вкусно… Всё почти, что слуги ставили перед прекрасными гостьями, оставалось на тарелках. Так, вилочкой ковырнут, и слуги, почти нетронутым уносят.
Я извелась, провожая глазами уплывающие из-под носа деликатесы, приготовленные матушкой Жув. А венценосный гость и его светлость лишь подливали масла в огонь — ели да нахваливали! Король даже предложил герцогу уступить ему такую повариху, сказал во дворце его подобными изысками почти и не балуют.
Галита смотрела на моё огорчённое лицо и посмеивалась, накрывая на стол. Чего там не было! Даже горшочек жаркого матушка Жув прислала. Интересно, как он горячим остался?
— Вы, госпожа, не думайте. Эти дамочки только за столом перед господами едят, аки птички небесные, — камеристка заботливо придвинула поближе соусник, — Им каждой по здоровенному блюду с печением и кувшину с взваром в покои отнесли. Вот я не я буду, если утром прислуга пустую посуду унесёт.
Мы глянули друг на друга и расхохотались.
— Расспроси после и мне расскажи. Неужто даже молодые госпожи ночью печенье грызть будут?
— Будут, поверьте. Как всегда. Его светлость иногда гостей принимает, так редко от кого из дам полное блюдо унесут. Господа те больше взвар выпивают, а дамы на печенье налегают. Иной раз кажется, всю ночь, бедняжки, в обнимку с блюдом просидели, сколько съедают.
— Нет уж, — я быстро работала вилкой, — лучше нормальной еды поем! Матушка Жув готовит — пальчики оближешь! Лучше бы за столом полакомились, чем вот так, ночью, печеньками перебиваться.
Сыто осмотрела стол и отрицательно помотала головой на предложенные Галитой пирожные. Махнула рукой, показывая, что камеристка сама может их приговорить. Радостно засияв, лакомка не удержалась и отправила одно пирожное в рот.
— Помоги мне раздеться и хоть всё тут съешь!
— Угу, — больше с набитым ртом Галита сказать и не смогла.
Она оставила пирожные в покое и побежала в спальню.
Когда вошла, всё было готово к отходу ко сну. Устало повернулась спиной к камеристке и облегчённо выдохнула, когда она начала распускать завязки.
Платье тихо соскользнуло на пол. Корсет, за день намявший бока, отправился на кресло…
— Ванную я налила.