Творение. История искусства с самого начала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Самой большой была пирамида фараона Хеопса: она построена из более чем двух миллионов камней, каждый из которых весит не меньше тонны, и достигает почти 150 метров — она была выше, чем зиккурат в Уре, и на протяжении нескольких тысяч лет являлась самым высоким зданием в мире. Несмотря на свои колоссальные размеры, она создана с величайшей точностью: три вентиляционных канала, выходящие из центра гробницы и открывающиеся наружу в верхней части пирамиды, направлены точно на три звезды — на юге это Сириус из созвездия Большого Пса — звезда, связанная с богиней Исидой, на севере это Бета Малой Медведицы — созвездия, в состав которого входит также Полярная звезда; во времена Древнего Египта звезда Тубан созвездия Дракона была ближе к небесному Северному полюсу, и ее можно было видеть через третий вентиляционный канал, соединенный с усыпальницей. Такое космическое представление о человеке как центре непостижимо огромной Вселенной не повторится уже никогда.

Подобно гробнице Джосера, каждая пирамида в Гизе являлась частью целого архитектурного комплекса, включающего мастабы — небольшие усыпальницы для членов семьи фараона и высших придворных (слово «мастаба» происходит от арабского «каменная скамья», поскольку снаружи она действительно имеет форму скамьи). Ежедневные поминальные ритуалы совершались в заупокойном (верхнем) храме, построенном у восточной стороны пирамиды. Оттуда тропинка вела ко второму заупокойному храму (нижнему), служившему воротами в поминальный комплекс. Внутри заупокойного храма Хафры, сверкавшего полированным красным гранитом и белым кальцитом, стояли 23 статуи фараона, вырезанные из твердого темного камня диорита, лишь слегка отличавшиеся позами и формами. Фараон показан сидящим, его голова украшена немесом — головным убором, символом царской власти; над его головой парит Гор, раскинув крылья, словно оберегая его. Хафра совершенно неподвижен и бесстрастно смотрит вдаль.

Этот застывший взгляд был обязательным атрибутом облика фараона, создаваемого в царских мастерских. Он мог иметь весьма отдаленное отношение к реальности, особенно если говорить о роскоши, в которой жил изнеженный фараон. И даже если бы Хафра был милостивым правителем, славящимся своим состраданием и умом (что, похоже, было совсем не так), его бы изображали несгибаемым тираном.

Резная панель из гробницы царевича Рахотепа. IV династия. Около 2613–2494 до н. э. Известняк

Статуя фараона, создававшаяся умелыми мастерами, которые отделывали ее с большим тщанием, выполняла еще и практическую роль — вместилища жизненной силы Хафры, его ка, покинувшей тело после смерти. Для этого статую в храме следовало оживить с помощью ритуала «отверзения уст», когда различные магические инструменты — амулеты, ритуальные ножи и части животных — прикладывались к глазам, ушам, носу и рту, символически открывая их, чтобы могла войти ка. В этом тяжелом камне, устремленном в вечность любой ценой, выраженной не только в деньгах, но и в жизнях, утверждалось беспредельное могущество — причем не только в момент торжественного открытия статуи и пирамиды после смерти фараона, но и само строительство храма и гробниц олицетворяло постоянное размышление о власти и могуществе царя, учитывая, что над возведением всех великих заупокойных комплексов царских династий инженеры, рабочие и скульпторы трудились все годы фараонова правления.

Однако египетские мастера изображали и иные стороны жизни. Рахотеп, брат Хеопса (и, стало быть, дядя Хафры), служил верховным жрецом в Гелиополисе, в храме бога солнца Ра. Его гробница в Медуме была богато украшена резьбой и росписями, изображающими сцены охоты, рыбалки, пахоты и строительства корабля согласно египетским канонам[35], — все эти занятия должны были обеспечить ему богатство и могущество в загробной жизни. На панели из известняка, украшающей ложную дверь, — наглухо заделанный проем, через который душа покойного должна была войти в загробную жизнь, — Рахотеп изображен в профиль, сидящим у стола с подношениями, на котором лежат половинки хлебов. Наверху иероглифами даны обозначения различных полезных предметов, которые ему следует взять с собой в путешествие в загробный мир: благовония, подводку для глаз, вино и инжир. Изначально панель была расписана, и утраченные краски изображали Рахотепа в леопардовой шкуре, спускающейся до самых щиколоток. Всё это говорит не только о загробном пути, но и о стремлении продлить наслаждение земными благами. Когда у вас в распоряжении царские богатства, что может быть досаднее, чем тягостная смерть, внезапно оборвавшая жизнь? И что может быть лучше, чем перспектива бесконечной жизни без каких-либо невзгод?

Статуя царевича Рахотепа и его жены Нофрет. IV династия. Около 2613–2494 до н. э. Раскрашенный известняк

Строгий изобразительный канон исключал «лишнюю» информацию, и мы не можем узнать, кем был Рахотеп помимо того, что приходился сыном фараону Снофру и, стало быть, братом Хеопсу. Однако кое-что узнать всё же можно. Две оштукатуренные и раскрашенные каменные скульптуры комплекса представляют Рахотепа и его жену Нофрет сидящими рядом (во всяком случае, сейчас они сидят вместе, хотя, возможно, статуя Нофрет изначально была в ее могиле, неподалеку). Рахотеп одет в скромную белую набедренную повязку, его кожа темнее, чем кожа супруги, что тоже соответствовало не столько действительности, сколько канону. Его глаза подведены сурьмой, а на шее висит амулет. У Нофрет на голове пышный парик, из-под которого виднеются ее собственные волосы. Под полосатым воротником с серебряными подвесками видны бретели ее облегающего белого платья. Эти незначительные детали позволяют нам заглянуть в их жизнь, невзирая на условность и символичность этих скульптурных портретов. У Нофрет как будто более решительное и умное выражение лица, чем у ее мужа. Возможно, в семейной жизни она играла лидирующую роль и управляла домом, тогда как Рахотеп был сосредоточен на своих жреческих обязанностях, поклоняясь солнцу в Гелиополисе.

У Хеопса был еще сводный брат, Анххаф, надзиравший над строительством его пирамиды и погребальных храмов. Едва ли строительство таких масштабных и сложных сооружений было легким делом, несмотря на то что в Египте сложилась невероятно эффективная система рабочей силы, делившая рабочих на бригады примерно по две тысячи человек, а те подразделялись на более мелкие группы, которые часто соревновались между собой, придавая делу строительства пирамиды дух спортивного состязания. Однако условия труда были весьма тяжелыми, и соперничество нередко оборачивалось бедами и несчастьями, что только добавляло визирю забот. Впоследствии Анххаф стал еще и советником Хафры, известного своим деспотизмом. Сохранившийся бюст Анххафа, сделанный из известняка и покрытый гипсом, являет образ не божественного величия, но практической силы, которая видна в его тяжелом взгляде, мешках под глазами и суровой складке губ. Такого жизнеподобия скульптору удалось достичь благодаря податливому материалу: гипс очень пластичный материал, а известняк мягче, чем диорит. Вполне возможно, что этот образ был создан мастером самого высокого уровня[36]. Впрочем, вряд ли портрет действительно передавал реальные узнаваемые черты Анххафа: древние египтяне, по-видимому, не считали реалистичность доблестью. И всё же перед нами как будто живой человек со своими жизненными проблемами. Кажется, он размышляет вовсе не о том, как будет пировать в загробном мире, а об известковых карьерах Туры, расположенных чуть ниже Гизы по течению Нила, о предстоящей погрузке облицовочного камня для пирамиды… Это образ живого человека, а не бесстрастной власти фараона[37].

Бюст царевича Анххафа. IV династия. Около 2520–2494 до н. э. Раскрашенный известняк. Высота 50,5 см

Бюст был установлен в гробнице Анххафа в Гизе. Заказывая работу, Анххаф, возможно, хотел создать нечто отличное от стиля фараонов. Может быть, он только что узнал о грандиозном проекте Хафры и подумал, что тот перешел границы разумного: племянник приказал вырезать в скале на плато Гизы, неподалеку от своей погребальной пирамиды, монументальную фигуру льва. Лицу этого гигантского существа были приданы черты самого Хафры, и сегодня он известен как Большой сфинкс — загадочный и безмолвный свидетель воли тирана.

Древнее царство казалось вечным, однако в конце VI династии, примерно в 2180 году до нашей эры, оно как будто исчезло в вихре песчаной бури. Причиной тому, несомненно, стали засухи — самый страшный кошмар любого фараона. Судьба династии зависела от ежегодного разлива Нила, орошавшего земли по обоим берегам и обеспечивающего хороший урожай. Нет дождя — нет пищи, и виноват во всём фараон.

Если правителей Древнего царства почитали как богов, то фараоны так называемого Среднего царства держались у власти благодаря военной силе, ведь это были времена политической нестабильности, а затем и гражданской войны. В то же время это был период великой литературы, и по этой причине эпоха представляется нам, потомкам, более живой, чем любой другой век династий. Возникли сюжеты, располагающие к более глубокому осмыслению человеческой судьбы, чем когда-либо раньше. Это касается и философских текстов («Беседа разочарованного со своим духом»), и захватывающих историй («Сказка о потерпевшем кораблекрушение»), и великого повествовательного произведения «Странствие Синухета» — истории о придворном, бежавшем в Палестину и там тоскующем о возвращении на родину. Были среди этих текстов и не по-фараонски забавные: так «Поучение Хети» рассказывает о человеке, который советует своему сыну выбрать из всех профессий ремесло писца, другие же профессии он выставляет в черном цвете. В конце концов, что может быть лучше, чем целыми днями оставаться дома и зарабатывать на жизнь письмом? Уж лучше, чем работать на строительстве пирамиды.

Скульпторы Среднего царства почти не продемонстрировали какого-либо технического развития относительно своих предшественников. Из мастерских фараонов вышло немного работ, сравнимых со строгой статуей Хафры времен Древнего царства или реалистичными портретами Анххафа, Рахотепа или Нофрет. Пирамиды этой эпохи тоже не превзошли размерами пирамиду Хеопса, и не было создано столь же поразительных памятников, как Большой сфинкс.

Однако возник новый тип царского портрета, придававшего фараону больше индивидуальности: его изображали с изможденным заботами лицом и более «портретными» чертами, хотя, разумеется, мы не можем сказать, насколько эти изображения передавали настоящий облик фараона[38]. Одним из лучших является портрет Сенусерта III, правителя XII династии, который, опираясь на достижения своих предшественников, вернул фараонам абсолютную власть после длительного периода феодализма, когда политическая воля сосредоточивалась в руках местных принцев — номархов. Сенусерт создал систему укреплений, протянувшуюся до самой Нубии, откуда везли золото, слонов и рабскую силу, а также основал новую столицу неподалеку от Мемфиса. Кроме того, он ввел новый тип изображения фараона. Его бюст, вырезанный из желтоватого кварцита, показывает лицо человека «пожившего» в обрамлении головного убора немеса[39]. Его глаза словно омрачены усталостью, между бровей залегли морщины, а под иссохшей кожей проступают кости скул. Увеличенные уши показывают, что благодаря разветвленной сети шпионов фараон-тиран слышит всё. Скульптор, создавший портрет Сенусерта, чтобы впоследствии другие делали с него копии, дотошно воссоздал очертания костей под кожей, подмечая мельчайшие изгибы формы на лице и превращая кварцит в закаленную властью плоть фараона.

Голова Сенусерта III. XII династия. Около 1874–1855 до н. э. Желтый кварцит. Высота 45,1 см

Во времена XII династии на Нил вернулась стабильность, которая продолжалась еще примерно пятьдесят лет после смерти Сенусерта III, до восшествия на престол первой правительницы Египта Нефрусебек. Прошло еще более трехсот лет, прежде чем на берегах Нила наступил следующий период расцвета цивилизации фараонов, когда на протяжении двух с половиной веков правления царей и одной царицы XVIII династии властвовала эпоха Нового царства.

Южный город Фивы превратился в блистательную столицу Египетской империи. При втором царе, Аменхотепе I, были построены храмы и большие ворота в форме так называемого (греческого) пилона, состоящие из двух трапециевидных башен по обе стороны узкого прохода, напоминающего иероглиф «ахет» (что означает «горизонт»), так что сам храм-портал являл собой символ восходящего и заходящего солнца. На западном берегу Нила, в сухой части русла — вади, — где находилась знаменитая Долина Царей, издревле располагался фиванский некрополь. Здесь Аменхотеп построил собственный храм и ввел новый тип погребения: тело хоронили в отдельной подземной гробнице с длинным наклонным входом, расположение которого держалось в тайне, чтобы не привлекать грабителей (до такой степени, что могила Аменхотепа до сих пор не найдена).

Из всех построек XVIII династии, инновационных по форме, но покрытых теми же иероглифами и рисунками в том же стиле, что больше тысячи лет назад украсили палетку Нармера, самым неожиданным выглядит храм, возведенный в Дейр-эль-Бахри: в этой скале, по поверьям, обитала богиня материнства Хатхор. Храм был построен для царицы — пятого фараона XVIII династии по имени Хатшепсут, одной из величайших правительниц среди всех фараонов и одной из первых поистине могущественных женщин в летописной истории (хотя она не была первой женщиной-фараоном: тремя веками раньше правила уже упомянутая царица Нефрусебек).

Храм царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахари. XVIII династия. Около 1507–1458 до н. э.

Заупокойный храм Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри, как и великая пирамида Хеопса, словно вырастает из окружающего ландшафта — кажется творением природы, а не человеческих рук. От зеленых равнин к храму вела широкая аллея, по сторонам которой когда-то стояли около двухсот сфинксов с лицом Хатшепсут, затем по двум широким пандусам дорога поднималась к окруженному колоннадой храмовому двору, вокруг которого располагались небольшие святилища. Благодаря своей почти идеальной симметрии этот храм кажется не массивной каменной горой, воспевающей солнце, а стройным фасадом, образованным лесом колонн. Глядя из нашего времени, кажется, что он больше похож на архитектурные постройки Древней Персии или Греции, чем любое другое здание Египта, хотя храм был возведен более чем на тысячу лет раньше.

В самой глубине храма, прямо в скале, вырублено святилище Амона-Ра, ставшего к тому времени верховным божеством Египетского царства. Вокруг были расставлены статуи Хатшепсут, хотя не все из них представляли ее в женском облике. Большинство статуй изображают ее, согласно древней традиции, фараоном-мужчиной с немесом на голове: для вековых канонов царской иконографии изображение фараона-женщины являлось проблемой. Только несколько сидячих статуй изображают ее как женщину: ее руки лежат на коленях, символизируя то, что статуя предназначена для подношений, а потому она располагалась в молельне. На статуях своих предшественников-мужчин Хатшепсут написала женские эпитеты, как бы феминизируя их: это нарушало традицию и одновременно продолжало тысячелетнее фараоново подчинение мира своей власти.

Хатшепсут была великолепным правителем, она построила торговые пути и много способствовала процветанию и могуществу династии. Ее храм в Дейр-эль-Бахри был лишь одним из ее грандиозных архитектурных проектов в Фивах, которые стали осуществимы благодаря богатствам фараонов Нового царства: эти богатства приплывали из провинций, завоеванных могучей армией и простиравшихся от Месопотамии и Сирии до африканских стран к югу от Сахары.

Всего через сотню лет, в царствование Аменхотепа III, девятого правителя XVIII династии, величие империи достигло своего апогея, что нашло буквальное выражение в величайших каменных статуях фараона. До нас дошло больше статуй Аменхотепа III, чем любого другого фараона, и ни один фараон не развернул столь бурного строительства и не оставил своего следа на уже существующих храмах Египта и Нубии, превратив их, где это было возможно, в центры поклонения богу солнца Ра, создателя всего сущего. Аменхотеп III перестраивал старые и возводил новые храмы в Фивах, украшая их сотнями статуй богини-львицы Сехмет, а также построил собственный погребальный комплекс — крупнейший за всю историю Древнего Египта. Этот комплекс, однако, находился слишком близко к реке, и через несколько сотен лет после смерти фараона от него остались лишь две гигантские статуи Аменхотепа III, охранявшие вход: в римскую эпоху они стали известны как «Колоссы Мемнона». Статуи Аменхотепа воплощали славу Египта и зенит его могущества. Сам Аменхотеп считал себя инкарнацией самого солнца, средоточием солнечного культа, благодаря которому Ра ежедневно поднимался и проезжал по небу[40].

Казалось, этот культ будет существовать вечно, но судьба внесла свои коррективы. Одним смелым решением второй сын Аменхотепа III, также носивший имя Аменхотеп, изгнал Амона-Ра, верховное божество с древнейших времен, а также сокола Гора и всех прочих богов, которым поклонялись от низовий Нила на севере до Нубии на юге. Их заменил всемогущий бог Атон — видимое, воплощенное солнце, от которого исходят лучи-ладони.

[35] Harpur Y. The identity and positions of relief fragments in museums and private collections: the reliefs of R’-htp and Nfrt from Meydum // The Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 72. 1986. P. 23–40.

[36] Anthes R. Affinity and difference between Egyptian and Greek sculpture and thought in the seventh and sixth centuries B. C. // Proceedings of the American Philosophical Society. Vol. 107. No. 1. 1963. P. 60–81.

[37] Spanel D. Through Ancient Eyes: Egyptian Portraiture. Exh. cat., Birmingham Museum of Art. Birmingham, AL, 1988.

[38] Aldred C. Some royal portraits of the Middle Kingdom in ancient Egypt // Metropolitan Museum Journal. Vol. 3. 1970. P. 27–50.

[39] Taggart R. E. A quartzite head of Sesostris III // The Nelson Gallery and Atkins Museum Bulletin. Vol. IV. No. 2. October 1962. P. 8–15.

[40] Kozloff A. P., Bryan B. M. Egypt’s Dazzling Sun: Amenhotep III and His World. Exh. cat., Cleveland Museum of Art. Cleveland, OH, 1992.