– То есть, речь может идти о каком-то пророчестве, которое, на деле, чей-то расчёт?
– Я над этим думал, но никаких подходящих к случаю оракулов не припомню. Может это просто часть церемонии.
– Кто знает? Ладно, что-то ещё?
– Пожалуй, что ничего, – Хилон развёл руками.
– М-да, итак, мы имеем: некая тайна, предположительно, связанная с Запретным океаном. Она как-то связана с таинствами. Мы предполагаем, что кто-то её спрятал, использовав тот же принцип, что в локсионе, но, возможно, это не так. Возможно, это какое-то пророчество, но мы не знаем, какое и даже представления не имеем, с чем это может быть связано. Возможно, с тобой, возможно, пророчество спрятал твой предок – а может быть и нет. Говоря коротко, мы ничего не знаем точно.
– Мы точно знаем, что эта тайна очень важна, – мрачно сказал Хилон. – За неё убивают... И умирают.
– Да, это мы знаем точно. И это тоже очень важно. Тот, кто напал на Тефея и на тебя – кто он?
– Я знаю лишь, что он убил моего друга, и найти его хочу не меньше, чем эту проклятую тайну.
– Да, но кто он? Прибыл с запада? Охотился на Тефея и его записи, значит, не хочет, чтобы эта тайна была разгадана. Наконец, где он сейчас? После нападения в Сенхее он не появлялся?
– Я, как видишь, жив, и тефеевы записи при мне. Он не появлялся. Были моменты, там в Олоре... Меня можно было раздеть, обрить и продать на рынке, а я бы даже не заметил… – при воспоминании об олорийском гостеприимстве, Хилона слегка замутило. – Н-да, так вот, если бы этот убийца был там, прирезать меня и забрать записи было проще простого.
– Может он тебя потерял? Ты постоянно путешествуешь. Странная это история, с убийством. Зачем Тефею было тебя звать в лес?
– Спешил встретиться потому, что боялся убийцу? Не зря, как оказалось.
– Боялся, и пошёл в одиночку в лес, хотя другой бы на его месте окружил себя людьми и оставался на виду? – Хабрий хмыкнул. – А если он так хотел поговорить, ну поддался бы на состязании.
– Может быть он понял, что его хотят убить уже после боя с Эрептолемом?
– Опять догадки, – махнул рукой неарец. – Так мы ни к чему и не пришли. Ничего лучше, кроме как пройти другие таинства я не вижу, но это не решение, основанное на расудительности.
– Меня пригласили в Урвософоры, ещё до войны. Я собираюсь принять их предложение, а заодно посещу и Мойру. Думаю, там я смогу пройти посвящение, может быть, у нас появится больше ответов.
– Ах да, – Хабрий улыбнулся. – Ты ведь Вершитель союзов....
– Кто?!
– А ты разве не слышал, как тебя прозвали? – рассмеялся неарец. – В Эйнемиде уже говорят о Посольстве Хилона: убедил Синод вступить в войну, присоединил к союзу олориев, пелийцев, нас, неарцев, наконец. Вершитель союзов как он есть.
– Что за чушь? Синод убеждал не только я, пелийцы пришли сами, олории так и рвались в бой, да и вы бы в стороне не остались. Какой ещё вершитель?
– Ну не скажи, пелийцы ведь сговорились именно с тобой, да и мы думали бы дольше, если бы к нам пришёл кто-то другой. Так что, пусть Хилоново посольство продолжается. Если сможешь убедить урвософорцев или миолков нам помочь, тогда уж твоя слава точно заслужена полностью.
– Я не ищу славы.
– Я знаю. Слава не спрашивает, ищешь ты её или нет. А теперь, раз мы закончили с древними тайнами, давай поговорим о чём-нибуть познаваемом и понятном. Посмотри, какую я машину задумал...
Хилон и Хабрий склонились над чертежами. Из открытого окна веял свежий ветерок, шевелящий жёлтые папирусные листы, и доносились гортанные крики портовых рабочих, разгружающих награбленное зерно с сенхейских кораблей.
Глава V
– Ну вот и всё, госпожа, уже готово, – старшина аферонских пастухов Пиомен снял дымящиеся куски с огня и выложил на широкое деревянное блюдо. – Сейчас мясо немного отдохнёт, и можно будет кушать.
Полулёжа на пожелтевшем стогу и жуя соломинку, Кинана с удовольствием наблюдала за ловкими движениями пастуха, приземистого, основательного, точно порождённого той самой землёй, на он которой с раннего детства пас стада чёрных круторогих быков. Погода для середины осени прекрасная, ласковое солнце нежно ласкает лицо, дальние Селакские горы плывут в голубой дымке, а невысокая гора Аферон, густо заросшая уже подёрнувшимися золотом лесами, точно сияет в солнечном свете. Лучше места и времени для обеда не найти, раз уж выдалась минутка безделья.
– Ну наконец-то, – Белен, пристойно восседавший подле запросто развалившейся царицы, радостно потёр руки, голодными глазами пожирая шкворчащие сочные куски. – Клянусь орлом Эйленоса, наш Келенф славится быками, но такого вкусного мяса как здесь, я отродясь не пробовал!
– Здесь пасутся большие стада, – лениво сообщила Кинана. – Огромные. Особая порода быков, их выращивают ради мяса.
– Таких быков, как, наши, господин, нигде нет, – Пиомен осторожно потрогал веточкой мясо, проверяя готовность. – Мы их растим и выкармливаем по-особому: ячмень на поле подсыпаем и поим только на аферонских родниках. У вас, на Келенфе, я слышал, быкам людей в жертву приносят и человечью кровь дают, но то всё баловство. Лучше ячменя ничего нет.