— И на Т-12, обычном транспортном самолёте, не рассчитанном даже на стратосферные высоты, мы летим со скоростью улитки в бесконечном космическом пространстве, — уверенно продолжил за ним Бем.
— Правильно.
— Но в космосе же абсолютный ноль, — сказал Энрайт, пытаясь побороть весёлое безумие, бушевавшее в его слегка опьяневшем мозгу.
Фаулер молча указал на термометр. Он показывал семьдесят семь градусов ниже нуля (- 60,56 °C).
— Эти суда добротно сконструированы, — пробормотал Бем, — но, естественно, они не выдержат такого холода. Четыреста шестьдесят градусов ниже нуля (- 273, 33 °C) — и воздух! — он внезапно повернулся к Фаулеру. — В межзвёздном пространстве нет воздуха. И этот самолёт на самом деле не особо герметичен.
Фаулер мрачно кивнул.
— С каждой секундой всё больше воздуха выходит из-за щелей вокруг окон и дверей и попадает в окружающую нас пустоту.
Профессор глубоко вздохнул. Это был вздох полной безнадёжности, приоткрывавший занавес над источником его самообладания. Он с самого начала знал то, что другие только начинали осознавать, и это знание придавало ему спокойствие полного отчаяния.
— В этой хрупком самолёте мы парим в пространстве, столь огромном, что великие солнца утопают в безмерной дали. Будет становиться всё холоднее и холоднее, пока мы все не превратимся в ледяные глыбы. Но задолго до этого кислород из вашего баллона закончится, и давление внутри самолёта будет снижаться до тех пор, пока мы не взорвёмся изнутри, как перекаченные воздушные шары. Господа, это будет самая странная смерть, которую когда-либо переживали люди. Но это всё равно будет смерть. Неизбежно — и очень быстро.
— Я не уверен насчёт этого, — внезапно услышал Энрайт свой голос.
Фаулер повернулся к нему.
— Я имею в виду, что это не первый случай, когда люди умрут подобным образом. За всю историю существования Pacific Airways два самолёта покинули аэропорты, и их больше никто не видел и о них не слышал. Просто исчезли.
— Точно! — воскликнул Бем, разжав свои потрескавшиеся губы. — Возможно, такой сдвиг пространства происходил и раньше. Интересно…
Дверь внезапно открылась. На пороге появилась Милдред. Белое пятно на её щеке говорило об обморожении. Но она, очевидно, была слишком потрясена, чтобы почувствовать это.
— Миссис Барлоу мертва, — сказала она. — Думаю, сердце. Я только успела надеть на неё костюм и включить обогрев, как почувствовала, что она обмякла в моих руках. Наверное, разрежённый воздух…
Фаулер пожал плечами.
— Я думаю, что она самая счастливая из нас всех, — тихо произнёс он.
— Что? — Милдред посмотрела ему в глаза.
Энрайт взял её за руку, спрятанную в объёмистой варежке. Эти костюмы с электроподогревом были размещены в салоне самолёта в качестве рекламы. «Pacific Airways — последнее слово в роскоши. Даже на больших высотах пассажиры защищены от холода. Ни одна другая служба не имеет такого…» Что бы подумал менеджер по рекламе, если бы увидел, как сейчас используются эти вызвавшие большое количество споров костюмы?
— Послушай, детка, ты сможешь с этим смириться? — обратился Энрайт к Милдред.
Её побелевшее лицо повернулось к нему, мертвенно-бледное пятно на щеке ещё увеличилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Это конец для всех нас, — тихо сказал Энрайт. — Нет смысла вдаваться в безумные подробности. Мы умрём, вот и всё. Воздуха нет, и мы замёрзнем насмерть при температуре четыреста шестьдесят градусов ниже нуля.
— Надо бы рассказать и остальным, — хрипло произнёс Бем.
Они с Фаулером прошли через дверной проём в большой салон позади них. Энрайт остановился рядом с Милдред.
— Хочешь, я останусь здесь с тобой, детка? — сказал он.
Стюардесса уставилась на него.
— Нет, Билл. Со мной… всё будет в порядке. Но я побуду здесь одна. Мне нужно всё обдумать.
Повинуясь внезапному порыву, Энрайт наклонился к ней. Его ледяные губы коснулись её губ. Затем он присоединился к остальным в салоне.
Глава 3
Безграничный космос