Князь Русской Америки. Д. П. Максутов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Получив приказ, князь наверняка обратил бы внимание на фамилию второго офицера, зачисленного на службу вместе с ним; слишком хорошо она была известна на Аляске. Д. Максутов хорошо знал капитана компанейских судов Бенземана Николая Христофоровича. Этот аляскинский ветеран, офицер Корпуса флотских штурманов, привел одно из последних судов с русскими пассажирами из Ново-Архангельска. Но в настоящем приказе генерал-адмирала, скорее всего, упоминается его однофамилец и тезка Николай Адольфович Бенземан, служивший в Одессе, в Российском обществе пароходства и торговли.

Быть зачисленным еще не значит получить под командование корабль или хорошую береговую вакансию. Можно было поискать должность губернатора или градоначальника, хоть на том же Дальнем Востоке. Не исключалась служба в гражданских ведомствах. Конечно, ветеранов Русской Америки чаще всего размещала сама РАК, но компания, формально еще существовавшая, больше не нуждалась в офицерах флота. Можно было продолжать рассчитывать на сдержанное покровительство Великого князя Константина и его старой гвардии. Но к тому времени на сцену вышли новые герои и несколько потеснили бывших колониальных администраторов.

Пропасть ветерану восточных вод позволить не могли. Циркуляром Инспекторского департамента Морского министерства № 42 от 11 апреля 1870 г. Д. Максутов был зачислен в состав 8-го флотского экипажа. Место, несомненно, престижное, но без конкретных обязанностей. В море в этот период он, как следует из «Послужного

^__

списка», не выходил. Непросто было князю найти новое место в жизни. И посоветоваться стало не с кем: в 1870 г. умер его жизненный наставник барон Ф. Врангель. Фердинанд Петрович был непререкаемым авторитетом для многих морских офицеров, в том числе и принадлежащих императорской фамилии. Вес слова адмирала определялся его личными качествами, а не должностью. Близость офицера к врангелевскому кругу во многом определяла успешность его карьеры: люди в этот круг попадали весьма достойные.

Уже в сентябре 1871 г. князь приостановил службу в военноморском флоте, не выходя в отставку. Это дало ему возможность неспешно оглядеться вокруг и увидеть изменения, происшедшие на флоте за время его пребывания в Америке. Россия после Восточной войны практически восстановила свое военно-морское могущество и даже изрядно прибавила в этом. Пришедшие на новый флот новые порядки были закреплены в новой редакции Морского устава 1872 г. До этого флот жил по редакции 1853 г., еще довоенной. Очень скоро и Устав 1872 г. превратится из довоенного в послевоенный. Вслед за Уставом ввели и новое Положение о форме одежды. Флот обновлялся и по содержанию и по форме, открывала хорошие перспективы для морской службы отмена в 1870 и 1871 гг. ограничений Парижского договора. В самом Париже к этому времени пропал интерес к черноморским делам. Франция воевала с Пруссией. Воевала неудачно и уже не могла с галльским рыцарством помогать Османской империи. Поэтому на Черном море возрождался русский флот. На Тихом океане был основан Владивосток, принявший эстафету главного военного порта от Охотска, Петропавловска и Николаевска-на-Амуре. Открылись перспективы и на Атлантике. В результате подписания и, главное, выполнения Аляскинского договора получило развитие военно-политическое сотрудничество России и Соединенных Штатов. Русские смогли теперь контролировать Атлантику, опираясь на помощь или бездействие американцев. Американцы сформировали постоянную эскадру для действий в европейских водах и получили доступ в русские порты.

В год, когда князь расстался с военным флотом, к берегам США ушла русская эскадра под командованием вице-адмирала и дипломата К. Посьета, хорошо знакомого Дмитрию Петровичу по вояжу на «Олив.уце» от Николаевского поста до Кронштадта через Симо-ду. В сентябре 1871 г. после прощания с Александром II фрегат «Светлана», корвет «Богатырь» и клипер «Абрек» ушли в Нью-Йорк.

Экспедиция 1871 — 1872 гг. была не столько военной, сколько дипломатической. К этому времени моряк-дипломат К. Посьет стал наставником и воспитателем Великого князя Алексея Александровича, как когда-то во времена молодости князя Д. Максутова. Юного Великого князя Константина готовил к морской службе адмирал Ф. Литке. Молодой Великий князь начальствовал на «Светлане» над фок-мачтой и нес вахты наравне с другими лейтенантами. К. Посьет воспитывал его, будущего генерал-адмирала, с младых ногтей.

Едва Алексей Александрович научился ходить и говорить, в 1860 г. для него уже была построена яхта «Забава» по чертежам легендарной двухмачтовой шхуны с гордым именем «Америка», ставшей национальной гордостью Соединенных Штатов. Главе российского Морского ведомства Великому князю Константину после Восточной войны казалось вполне разумным начать возрождать флот с яхты для идущего ему на смену генерал-адмирала. Военно-морские заимствования опыта американцев становились все масштабнее. Сперва копирование образцов, потом размещение заказов на строительство кораблей.

На американском берегу Великий князь Алексей как член императорской фамилии становился главой русской делегации. Намеревался пойти в это плавание и маститый литератор статский советник И. Гончаров с тем, чтобы написать еще одну достойную книгу о путешествии. К. Посьет уже был готов взять его, но что-то не сложилось. Несостоявшийся автор очерков «Фрегат «Светлана» позволил себе наслаждаться согласием адмирала «мысленно, не приводя его в исполнение».

Обе стороны, русская и американская, уже не знали, какой из визитов эскадр считать ответным. Первый большой визит русских эскадр Д. Максутов видел воочию в 1864 г.

Еще до принятия Россией решения об уступке своих американских владений помощник американского морского министра Г. Фокс в 1866 г. привел в Кронштадт весьма необычный для европейских вод монитор «Миантономо» и два пароходофрегата сопровождения. Новый класс боевых кораблей — мониторов был вызван к жизни особенностями морской тактики северян. Американцы решились на океанский переход низкобортного корабля для того, чтобы поразить или попугать Европу. «Миантономо» стрелял из орудий такого большого калибра (381 мм), что специальным распоряжением морского министерства Соединенных Штатов их употребление вне случаев военных действий было запрещено. Исключение было сделано для салюта, демонстрировавшего возросшую силу союзника России.

Государь Император повелел принять американскую делегацию «с радушием, для чего составить программу приема и потребные на это деньги получить из государственного казначейства сверх установленных кредитом». Члены миссии посетили ряд российских городов. Русская культурная жизнь отметила прибытие корабля появлением в жанре популярной музыки галопа «Миантономо». Американская делегация во главе с помощником морского министра Г. Фоксом (впоследствии активным сторонником ратификации договора о покупке Аляски и почетным гражданином Москвы) привезла поздравления конгресса Александру II в связи с неудавшимся покушением на его персону А Каракозова. Американцам, потерявшим год назад своего борца за эмансипацию президента А. Линкольна, казалось, что на российского борца за освобождение крестьян покушались тоже противники свободы. Царь-освободитель погиб полтора десятка лет спустя. При всей условности конструкции послания конгресса, очевидно то, что державы пытались найти общие векторы во внешней и внутренней политике.

В августе—сентябре 1867 г., в дни, когда уже уступленная Русская Америка ждала церемонии официальной передачи, на Балтику пришла «европейская» эскадра Северо-Американских Штатов под командованием адмирала Дэвида Фаррагута, состоящая из фрегата, двух корветов и колесного парохода. Д Фаррагут был самым заслуженным адмиралом США и новатором морской тактики. Не в гости он приходил, а считал, что его служба может пригодиться и в европейских портах. С американской прямотой он дал высокую оценку возродившемуся российскому флоту. Наверное, его оценка была доведена не только до Морского министерства в Петербурге, но и до морского департамента в Вашингтоне. После победы в Синопской бухте Россия сосредоточивалась и только изучала передовую морскую тактику, готовясь к очередному большому сражению флотов. Сражение состоялось чуть более полувека спустя.

После визита русской эскадры в Америку 1871—1872 гг. в 1875 г. в Кронштадт прибыли знакомый фрегат «Франклин» и винтовой корвет с примечательным для русских названием «Аляска». Американскую делегацию возглавлял контр-адмирал Джон Уорден. Во время войны Севера и Юга он командовал броненосным «Монитором». Собственные мониторы появились у многих морских держав.

Русским ответом на американские мониторы стали круглые суда береговой обороны, прозванные «поповками», по имени их создателя контр-адмирала А. Попова.

Россия всегда умела творчески перенимать зарубежный опыт, в том числе и в судостроении. С середины позапрошлого века Морское ведомство активно начало заказывать военные корабли в Соединенных Штатах и внимательно присматриваться к американским военно-морским новациям. Россия и Соединенные Штаты после Аляскинского договора отдавали себе отчет в том, что даже в отдаленной перспективе им не придется воевать. Поэтому американцы допускали русских до многих секретов, которые не показали бы англичанам. А русские понимали, что каждый новый американский корабль становится ориентиром для всех морских держав. В те годы в США закупались и строились русские крейсеры на случай полномасштабной войны. Все больше морских русских офицеров посещали США для получения опыта строительства и вооружения судов.

В 1876 г. пост управляющего Морским министерством занял С. Лесовский. Он решил в 1877 г., как и в 1863 г., снова отправить русскую эскадру на тихоокеанское и атлантическое побережья Соединенных Штатов. В акватории Тихого океана американцы согласились на базирование русских кораблей в Сан-Франциско, куда прибыли корвет «Баян», клиперы «Абрек» и «Всадник». В атлантический порт Норфолк прибыли фрегат «Светлана», корветы «Аскольд» и «Баян», а также клипер «Крейсер». Великий князь Алексей Александрович, ставший генерал-адмиралом, уже командовал всей «Светланой», а не только одной ее мачтой. Он постепенно набирал мощность и готовил российский флот к... Цусиме.

Перечень взаимных военно-морских визитов приведен с целью показать то, что начало 70-х гг. XIX в. для флота было совсем другим, чем конец 50-х. Морским офицерам уже не надо было искать места на берегу. Появились корабли, определились четкие цели морской политики. Поскольку многие визиты имели изрядную дипломатическую составляющую, опыт морского офицера и администратора, тесно общавшегося с американцами, мог бы быть востребован. И все же князь оставил флот и пошел другим путем. И сам князь, и его руководители небезосновательно посчитали, что именно на этой стезе бывший Главный правитель Русской Америки будет незаменим. А на корабли хватит других — вырастили достойные кадры.

У князя Д. Максутова были и другие возможности. Он мог получить достойную должность в каком-либо портовом городе России. Так, его старший брат Павел в 1863 г. вступил в должность начальника города и порта Бердянска, а в 1876 г. был уже таганрогским градоначальником. Не зазорным посчитал принять портовый город на Азовском море и предместник Д. Максутова на должности Главного правителя колоний — Иван Васильевич Фурухельм. А многоопытный финн Ниебаум успел к тому же послужить военным губернатором Приморья. Князь мог бы включиться в перспективную деятельность по охране морских рубежей империи. В 1868 г. Россия установила трехмильную морскую таможенную полосу, в которой торговые суда подвергались досмотру. Контуры новой службы только вырисовывались.

Дмитрий Петрович выбрал дело, которое могли поручить только и только ему. Хотя в официальной формулировке было записано «уволен для службы на коммерческих судах», капитан 1-го ранга Д. Максутов никакими коммерческими судами не командовал. Он стал партнером американской фирмы «Гутчинсон, Кооль и К°» или Аляскинской торговой компании, арендующей у России Командорские острова. Компания занималась добычей мехов на Прибылов-ских, т. е. американских, островах и на арендованных у России Командорских. Русское правительство предоставило Командорские острова в аренду на 20 лет в феврале 1871 г. Американские предприниматели Гутчинсон (Хатчинсон) и Кооль были старыми торговыми партнерами князя по Аляске. За этот время компания добыла на Командорских островах более 760 тысяч котиков, а на Прибыловских островах более 1900 тысяч.

Вовсе не случайно совпали три события одного 1871 года: ликвидация Главного правления РАК, сдача в аренду Командорских островов и переход князя в новую совместную компанию.

По самым оптимистичным подсчетам автора, после возвращения из колоний у князя Д. Максутова было около 50 тысяч рублей личного капитала. Сумма достаточная для того, чтобы в ценных государственных бумагах под 4% приносить 2 тысячи рублей годового дохода. Сумма в два раза превышавшая жалованье капитана 1 -го ранга. Этих денег хватало для достойного проживания семьи князя, но было недостаточно, чтобы начать свой бизнес или стать влиятельным акционером крупной компании. А к началу 70-х гг. XIX в. Аляскинская торговая компания уже могла обойтись и без личных сбережений князя. Но некоторые капиталы бывшей РАК, предположительно оставшиеся в американском обороте, Хатчинсон, Кооль и партнеры не желали упускать. Не желали этого и бывшие акционеры РАК. Поэтому резонно предположить, что князь Д. Максутов должен был присматривать за чужими, а не своими деньгами. А эти суммы могли быть уже на порядок большими, чем его собственные. РАК могла вложить в бизнес в Америке свободные деньги, вырученные за имущество, не подлежавшее передаче янки, и оставшиеся после вывоза колониальных служащих на родину. Автор вовсе не предполагает, что эти деньги были утаены от акционеров при ликвидации РАК. Но их могли сделать «серыми» с согласия первых лиц компании и оставить в Новом Свете у надежных людей. Вряд ли в руках самого Дмитрия Петровича могли оказаться незаконные суммы, это было не в его правилах. Да и честный немец Ф. Коскуль был рядом. Он же был одним из последних, кто завершал компанейские дела в нерусской Америке.

Эти ситуации напоминают завязку авантюрного романа — пропавшие деньги Русской Америки. Из рассказа о поиске сокровищ, пусть и несуществующих, можно создать любую историю. Тем более что и экзотики, и приключений, и любви в настоящей жизни князя Д Максутова хватит на несколько литературных героев.

РАК, в одночасье утратив территории в Америке, не могла смириться с потерей бизнеса и уходом с рынков мехов и чая. После ликвидации Главного правления РАК часть ее бывших акционеров предприняла попытку реванша. Переход Д. Максутова в совместную компанию был воспринят благосклонно на самом верху. Где был тот «самый верх», точно обозначить трудно. Бывший директорат компании разошелся. Семья Врангель к американским делам интерес потеряла. Управленческая деятельность была специализацией князя в течение последних 10 лет. Опыт колониального администратора, умение улаживать конфликты с местными жителями, знание конъюнктуры мехового и смежного рынков — все это было его капиталом, вложенным в совместную компанию, более значимым, чем деньги. Еще было Имя. Много значащее по обоим берегам Тихого океана, оно стоило дороже всего. Партнеры были хорошо известны князю по Аляске.

В результате русская сторона согласилась на создание совместной компании с включением в ее наименование имени своего представителя. Поэтому полное название новообразованной компании какое-то время звучало как Торговый дом «Гутчинсон, Кооль, князь

Максутов и К°». То, что раньше было могущественной РоссийскоАмериканской компанией, сжалось до родового прозвища татарских мурз, затерявшегося среди иностранных имен. Так Дмитрий Петрович «вернулся» на Камчатку и в Америку. Бизнес был успешным и позволял не забывать вести даже благотворительную деятельность. В далеком Петропавловске благодаря вложениям и усердию Торгового дома «Гутчинсон, Кооль, князь Максутов и К°» в 1873 г. была заново отстроена Соборная церковь. Наверное, таким образом князь выполнил обет, данный еще во время обороны Камчатки.

И американские промысловые суда, и русские военные корабли, патрулировавшие дальневосточные воды, часто заходили в Петропавловский порт. Сведений о том, что князь покидал столицу в это время, нет. Представителем новой компании в Петропавловске был хорошо знакомый князю бывший бухгалтер и правитель Ново-Архангельской конторы Джозеф Лугебил. Русские не зря создали совместную с американцами компанию. Одной из причин была попытка приостановить дикий промысел котиков в своих территориальных водах.

После продажи Аляски американцы, мягко скажем, по инерции продвинулись гораздо дальше приобретенных территорий. В 1868 г. госсекретарь США Сьюард предложил российскому правительству заключить «на основе взаимности» конвенцию о допуске американских китобоев и торговцев в сибирские воды, а равно и русских в аляскинские. Если Россия смирится с американской активностью на своем тихоокеанском побережье, то американцы не будут возражать против движения русских до самого Корейского залива Расчет был на то, что русские не смогут воспользоваться этой взаимностью после ликвидации РАК. Неприятие американских предложений, считал госсекретарь, «неизбежно послужит причиной долгого, серьезного и, вероятно, непримиримого отчуждения и несогласия» между двумя странами. Российская дипломатия, пришедшая в себя после уступки Аляски, на новый торг с «дружественной» нацией не пошла Морское ведомство же ускорило перенесение главной тихоокеанской базы из Николаевска во Владивосток.

Второй Аляски не получилось. С начала 70-х гг. XIX в. американцы начали незаконную добычу мехов на российских промыслах и незаконную торговлю с местным населением. Российский консул в Сан-Франциско обращал внимание на то, что американцы деморализовали местные племена не только спиртовой торговлей, но и внушением им неверных понятий о правах российского правительства на принадлежность котиковых промыслов.