Устье реки Стахин (Стикин) было занято русскими. Большая же часть течения реки с притоками принадлежала КГЗ, т. е. англичанам. В 1833 г. Ф. Врангель поставил Дионисиевский редут, самое южное русское поселение на Аляске. Редут контролировал устье, чтобы воспрепятствовать кому-либо подниматься вверх по реке в континентальные районы, статус которых еще не был урегулирован. В отличие от других мест русского побережья, свободных от притязаний европейских держав, архипелаг Александра все более становился если не зоной столкновения интересов держав, то как минимум зоной острой конкуренции двух частных компаний. В 1840 г. РАК благоразумно сдала в аренду устье реки Стикин гудзонбайцам. Англичане заняли Дионисиевский редут, переименовав его в Форт-Стикин. Как сказали русские, исполать. По-английски это можно перевести как гуд лак. Но удачи гудзонбайцам явно не хватало. Гарнизон форта никогда не был сильным. Отражать нападения индейцев англичанам помогали русские. Британцы не выдержали натиска диких племен и в 1848 г. оставили бывшую русскую крепостицу. К тому времени они имели в Британской Колумбии хорошо укрепленный Форт-Викторию, куда была перенесена штаб-квартира Гудзон-байской компании. Но свою деятельность на арендованных землях и водах соседи не свернули. Так как компания не могла освоить весь пушной рынок, то часть его доставалась контрабандистам.
В начале 1860-х гг. в Британской Колумбии пронесся слух, что найдено золото в верховьях реки Стикин. Первая шхуна со старателями подошла к устью этой реки уже в марте 1862 г. А к маю в российских водах находилось уже более 20 судов с ловцами удачи. Морские суда не могли подниматься по Стикину, поэтому золотоискателям предстояло покупать лодки у индейцев. Стоили хорошие тлинкитские каноэ до 800 рублей ассигнациями. Многие из рассчитывающих легко разбогатеть прибывали на аляскинский берег, мягко говоря, неподготовленными, рассчитывая добыть все необходимое на месте. Для этого у них были традиционные аргументы: ром и оружие. Приток отчаянных золотоискателей, требовавших у индейцев все больше лодок и продовольствия, осложнял ситуацию в русских владениях. Начались вооруженные стычки белых с индейцами.
Тлинкиты кивали на русских, дескать, есть приказ Главного правителя российских колоний не пускать никого в устье реки. Мог ли быть такой приказ? Не мог, в силу бесполезности. Ведь русские наблюдали, как была сметена бывшая колония Росс, как только началась калифорнийская «золотая лихорадка». Не рад был своей покупке и сам новый хозяин. Русская администрация не стремилась сдерживать золотоискателей вооруженными средствами, а тем более натравливать на них «диких». РАК уповала на гармонизацию интересов своих и
Гудзонбайской компании. Но эта гармонизация не наступала. Относительно строгая власть РАК над островами и побережьем размывалась. Происходило это все не где-то в аляскинской глубинке, а в двух днях пути морем от столицы русских владений, почти под носом Главного правителя. Поэтому и был направлен вооруженный пароход для наведения порядка под командованием князя Д. Максутова Как всегда, стоял вопрос, какое из зол выбрать: добровольную уступку территории или ее безвозвратную потерю.
Для оценки ситуации на месте в верховья «золотой речки» была послана группа из 11 разведчиков-старателей во главе с инженером Петром Андреевичем Андреевым. Князь Д. Максутов присматривался к этому самому настоящему русскому американцу. То, что для многих прибывших из России первоначально казалось экзотикой, для Петра Андреевича было обыкновенной жизнью. Он родился в крепости Росс в 1838 г., был направлен в Петербург, в Технологический институт. В 1861 г. он вернулся в родную Русскую Америку инженером. Из таких, как он, в колониях постепенно формировалось русское коренное население.
Группа П. Андреева отправилась либо вместе с Д Максутовым на «Константине», либо на байдарках сразу же после его возвращения. Для местных байдарочников путь от Ситки до Стахина был знакомым. Русские золоторазведчики поднялись на много километров вверх по реке. Они-то и убедили руководство РАК в том, что россыпи бедные. Это означало, что администрация колоний, никогда не имевшая избыточных военных ресурсов, могла доверить ситуацию естественному ходу вещей. В 1863 г. командующий Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал А. Попов отправил в район российскобританского пограничья корвет «Рынду» с тремя партиями изыскателей: одни описывали устье Стахина, другие демаркировали не ставшую еще государственной границу, третьи искали золото. В этой экспедиции опять был П. Андреев.
Поток золотоискателей в русских владениях в ту пору иссяк сам собой. Они еще вернутся на Аляску, но это будет после ее уступки Россией. РАК всегда считала золотодобычу непрофильной и бесперспективной деятельностью, будь то в Америке или в Якутии. На Мойке, 72 успокоились и больше к проблеме золота не возвращались.
В конце 1862 г. заканчивался контракт РАК с КГЗ. После инспекции А Максутова для поддержания порядка в устье Стахина было организовано совместное патрулирование русским вооруженным пароходом «Александр II» и британским шлюпом «Девонстейшн». Британцы были готовы отказаться от аренды территории у русских. А русские не знали, что им делать: продать вход в реку или восстановить свой редут. Арендный договор с гудзонбайцами был продлен.
Русская и британская компании конкурировали и сотрудничали одновременно. Они во многом походили друг на друга, поскольку существовали в сходных условиях. Разница была лишь в терминах.
Летом 1862 г. помощник возвратился к основным должностным обязанностям. А они состояли в том, чтобы помогать Главному правителю и, оставаясь за него, выполнять его функции. Князь не занимался организацией пушного промысла и не управлял начальниками партий. Тем более не основывал новые поселения. Последний русский населенный пункт на Аляске был поставлен в 1858 г. на реке Медной, почти за год до прибытия князя. Река получила название потому, что по ее берегам встречалась самородная медь. Конечно, Медновская одиночка могла со временем вырасти в медеплавильный завод, а там, глядишь, и в город. В Перми, откуда князь был родом, все тоже начиналось с медеплавильного производства.
Должность помощника Главного правителя выросла из должности командира (капитана) над портом. Так что князю не пришлось начинать осваивать обязанности с нуля. Все финляндские служители долгое время считали родовое прозвище князя как нельзя лучше подходящим к его должности. По-фински maksut — портовые или корабельные сборы.
Петропавловского опыта на первое время хватало. Хотя тот порт был не военным, а торговым. Не особенно вникал он и в финансы Ново-Архангельской конторы. Благо еще при смене А. Баранова Л. Гагемейстером было решено комиссионерами и приказчиками держать людей из купцов и мещан. При Д. Максутове правителем Ново-Архангельской конторы был ветеран компании Линденберг, выходец из Великого княжества Финляндского, привычно называемый Иваном Васильевичем. Он начал служить на Аляске еще при М. Тебенькове в конце 30-х гг. Д. Максутов мог встречаться с этим мореходом во время экспедиции в Японию. И. Линденберг был в команде «Меншикова», которым командовал Фурухельм, тоже Иван Васильевич. Получался довольно прочный административный треугольник из руководителей, доверявших друг другу.
За рвение и компетентность Иван Васильевич-старший испросил Ивану Васильевичу-младшему золотую медаль, которая подоспела к
^--
1865 г. Но И. Линденберг из-за болезни уже не мог нести ношу, не важно, с медалью или без. На посту правителя конторы его заменил Иосиф Акимович Лугебил.
Разумеется, двумя экспедициями не ограничился личный вклад Дмитрия Петровича в общее дело. Трудно представить себе, чтобы помощник не побывал в остальных отделах компании, хотя бы на Кадьяке или в близком Якутате. Но записей таковых в Послужном списке офицера нет. Возможно, каботажные плавания колониальная администрация не учитывала вовсе. Возможно, шеф просто не давал своему помощнику часто отлучаться от базы, а во все вникал сам.
Общее дело Ивана Васильевича и Дмитрия Петровича осложнялось очередной игрой «К нам едет ревизор», уже второй на счету князя. Первая была с англо-французами в Петропавловском порту, третья игра будет с американцами здесь же. РАК готовилась к приятию нового Устава. Российское правительство пыталось скоординировать общие реформы на всей подвластной ему территории. Решение о направлении ревизоров в колонии было принято в мае 1860 г. В июне ревизоры уже направлялись в сторону Панамы. От Министерства финансов, в введении которого находилась компания, был назначен действительный статский советник С. Костлив-цев. От Морского министерства, накопившего многие претензии к компании, был назначен капитан-лейтенант П.Н. Головин. Ревизоры, проработав в колониях почти год, вернулись в Петербург осенью 1861 г. Потом из Главного правления дошли слухи, что П. Головин где-то в Европе проговорился о «намерениях правительства прекратить привилегии компании в 1861 г.», чем немало подорвал доверие к РАК. Сам управляющий Морским министерством Н. Краб-бе, не зная, чему приписать «непонятную нескромность» офицера, попросил его «воздержаться от всяких толков о намерениях правительства».
Чиновники из Петербурга составили подробнейший отчет о положении в колониях касательно промышленного и торгового развития или застоя, зверобойного и пушного промыслов, судостроения, горной промышленности, рыболовства и сельского хозяйства Большое внимание ревизоры уделили социальной политике РАК, в первую очередь в отношении местного населения.
Главный правитель и его помощник были в относительно хорошем положении. Им не надо было даже прибегать к такому приему администраторов, как валить все на предшественника Не было необходимости списывать все на закончившуюся войну. И оправдываться не надо было. Новые администраторы и присланные ревизоры для общей пользы должны были разобраться в колониальных делах. Позиции колониальных руководителей и столичных инспекторов совпали в главном: русские владения в Северной Америке следовало укреплять. Оценка положения местного населения тоже была в пользу администрации. С алеутами, основной рабочей силой, обходятся ласково, а кровожадных индейцев и надо держать под пушками. Так что социальная политика РАК вовсе не выпадала из русла либеральных реформ, начавшихся с освобождения крестьян. Беда была в том, что за свое даже самое элементарное образование — обучение читать и писать или работать топором — креолы и алеуты должны отрабатывать на компанию 15 лет.
И. Фурухельм был извещен, что в конце 1859 г. состоялось общее собрание акционеров, которое избрало особый комитет с целью подготовки нового Устава. Нужны были отчеты, цифры, концепции. В Петербурге стараниями П. Тихменева, служащего и акционера компании, уже составлялось «Краткое обозрение образования и действий Российско-Американской компании». По замыслу руководства это был мощнейший пиаровский ход. Хотя такого заморского слова директора не употребляли. Но свое отечественное дело знали. С общей концепцией все обстояло хорошо. Плохо было с ее конкретным наполнением. Арифметика доходов и расходов была не в пользу компании, которая стояла на грани банкротства. Правительство ежегодно предоставляло компании 200 тысяч рублей субсидий, что составляло одну четверть всех ее доходов. Компания сокращала выплату дивидендов. Курс акций РАК падал, неуклонно приближаясь к номиналу. Как было указано в отчете ревизоров, «финансовые ресурсы территории были недостаточны даже для оплаты расходов на ее оборону и содержание администрации». Но нельзя было сводить деятельность компании только к экономической. С. Костливцев и П. Головин при всей их критичности отнюдь не предлагали упразднить компанию. Баланс привилегий и обязанностей РАК был в пользу обязанностей. Без этой годами выстраиваемой структуры было бы невозможно эффективное управление ни Русской Америкой, ни Дальним Востоком. Точнее сказать, было невозможным до начала 60-х гг.
Компания всегда оставалась делом частно-государственным И ее дальнейшее существование определялось общей линией внешней и внутренней политики нового российского кабинета. Поэтому П. Го-
--
ловин, как доверенное лицо Великого князя Константина, проводил зондаж возможности передачи колоний Соединенным Штатам и оценку стоимости такой сделки. Его вывод о несвоевременности уступки лег на стол Великому князю.
Что же касается экономики колоний, то вполне можно и нужно было искать какую-то новую логику развития, связанную с диверсификацией деятельности РАК. Культ пушнины, создавший компанию, губил ее. Основной товарный продукт русских колоний — меха — традиционно отправлялся в Шанхай. Там закупался чай. В свою очередь, чай становился товаром, ввозимым в Россию. Векторы торговли компании были самыми разнообразными. Когда было необходимо продовольствие, РАК торговала с Гавайскими островами и испанскими колониями в Америке, потом переключилась на ставшие близкими Соединенные Штаты. Компания готова была торговать и с Японией. В свое время на барке «Меншиков», дважды посещавшем Японию, не знали, куда деть товары, не принятые японцами.
Постоянной озабоченностью компанейского руководства была доставка продовольствия в Русскую Америку. Ни о каком самообеспечении при таком суровом климате не было и речи, что сдерживало поток переселенцев.
Напряженную службу колониальные капитаны позволяли разбавлять маленькими праздниками, в основном для семей. Так, в 1862 г. Главный правитель устроил большой бал, на котором присутствовало более 40 дам. Были американские гости, офицеры с русских кораблей. Раздвинули межкомнатные перегородки в Замке Баранова, дали театральное представление. Не Париж и не Петербург, но все-таки столица. Зря ворчал контр-адмирал А. Попов, что много средств было выброшено на ветер, дескать, можно не роскошествовать. Но этот уважаемый флотоводец только навещал колонии, а не жил там постоянно. Д Максутов же хорошо помнил праздники военных лет в Николаевском посту. Как они поддерживали дух офицеров.
Новоархангельское общество искало эмоционального разнообразия в доступных развлечениях. Для семей организовывались катания на коньках и на финских санях, домашние спектакли, посещения горячих источников. Была в доме Главного правителя большая библиотека. Только в 1860 г. закупили тысячу томов. Позже в Ситку была доставлена медицинская библиотека, завещанная акционером РАК лейб-медиком, тайным советником С.Ф. Гаевским. Приходили в колонию и журналы. Некоторые издания доставлялись по подписке персонально отдельным служащим не только из России, но и из Европы. С запозданием можно было мириться. Темп колониальной жизни не был высоким. За досугом жены правителя и его помощника не забывали свою просветительскую миссию. Себе в поддержку они пригласили жену капитан-лейтенанта Логина Гавришева, выпускницу Смольного института благородных девиц Александру. Эта молодая женщина, сама мать четырех детей, стала заниматься воспитанием местных девочек. Все женщины администрации колоний неплохо ладили и тем самым вносили посильный вклад в службу мужей.
Служба службой, а семейная жизнь молодого помощника Главного правителя развивалась по своим законам. Княгиня Аделаида рожала каждый год. Это было привычным для России того времени. Русская Америка предоставляла роженице и молодой матери такие же возможности, как и любая окраина России. И никому не приходило в голову откладывать рождение детей до возвращения в Петербург или в Пензу. Князь хорошо помнил большую семью своей кузины Юлии Завойко в Петропавловском порту. В семье Врангель тоже были дети, родившиеся в Ново-Архангельске. Рассказы о женах, рожавших в, мягко скажем, сложных условиях, циркулировали в семьях Максутовых, Врангель, Завойко. Как тут было не воодушевиться молодой княгине. Появлялись «новоархангельские» дети и в семье Фурухельм: Анна Фредерика, Отто Эдвин и Елис Кампбелл Николай.
Дети Главного правителя и его помощника росли вместе. Разная мера счастья досталась им от судьбы. Сыновья и дочери подрастали, матери с каждыми родами становились слабее. Их истощали суровый климат и недостаток полноценного питания. В конце 1859 г. Максутовы ждали первенца. В январе следующего года родилась девочка, которую назвали Анной. Вполне возможно, что в честь мадам Фурухельм. Вторая девочка Елена (Нелли) родилась уже в августе 1861 г. А в сентябре 1862 г. родился сын Александр. Первый князь, рожденный в Русской Америке. До этого здесь были только бароны. В семье старший сын получит прозвище Сашка-Американец.
Последнюю беременность княгиня Аделаида переносила плохо. Она худела с каждым днем. Всех пугала эпидемия оспы, охватившая колонии в 1862 г. Хотя И. Фурухельм принял энергичные меры и не допустил заболеваний русского населения, страхи не пропадали. Вакцина против оспы в Европе и в европейских колониях появилась в первой четверти века. Но массово вакцинировать местное индейское население еще никому не приходилось. Администрация