Креолов условно можно было разделить на две группы. Одни никогда не покидали родных берегов, другие были отправлены учиться в Россию и вернулись на относительно высокие компанейские должности. Последние и составляли элиту, чтобы не сказать аристократию, Русской Америки. Они были образованы, хорошо вписаны в социальные отношения, привычны к местному климату, имели поддержку многочисленных родственников. Креолы были приравнены к мещанскому сословию. За креольскими поколениями, выросшими в колониях, могло быть будущее Русской Америки.
«Диких», т. е. индейцев, за своих не считали. Было их в Русской Америке, по различным оценкам, тысяч до сорока А если считать и женщин с детьми, много больше. У колош в основном выменивали или покупали меха и продовольствие. Бывало, что индейцы служили матросами на компанейских судах, грузчиками в порту или выполняли какие-то другие работы. Но в общей своей массе они старались держаться независимо. Не стало массовым и обучение юных колош русской грамоте, хотя бывало, что и отправляли их учиться в ближайший русский населенный пункт Аян. Это больше напоминало вывоз аманатов в русскую глубинку. В массе своей индейцы, в отличие от давно покоренных алеутов, были вооружены, воинственны и вороваты. Князь впервые услышал об индейцах от сослуживцев по «Оливуце» еще во время Восточной войны. Когда корвет заходил в Ново-Архангельск, тлинкиты обстреляли посланную на берег корабельную шлюпку.
Компания стремилась поддерживать лояльность индейских вождей подарками и даже выплатой жалованья. При Д. Максутове главный ситкинский тойон Михаил Кухкан носил парчовый халат с серебряной бахромой и кистями, малиновый шелковый пояс с золотой бахромой и треугольную шляпу времен Фридриха Великого с разноцветным султаном. Может быть, в таком наряде тойон только представился ревизору П. Головину, который и составил это описание в 1860 г.
Индейские вожди могли носить русские военные сюртуки, дополняя их дорогими одеялами. И подарки, и денежные выплаты —
все служило подчеркиванию высокого статуса индейских вождей, выбравших путь сотрудничества с колониальной администрацией.
Сохранились и предписания Главных правителей касательно забот о союзных индейцах.
«№ 646, 30 декабря 1860 г.
Ново-Архангельской конторе
О назначении жалования Тоену Калях
Предлагаю конторе производить с 1 Января наступающего года Колошенскому тоену Алексею Калях жалованья по 240 рб. асе в год без пайка.
И. Фурухельм»
Главному же, по весьма произвольному выбору русской администрации, индейскому тойону платили 360 рублей. Сумма, назначенная тойонам, была рублей на сто—двести меньше самого малого оклада компанейского служащего, но была весьма велика для любого индейца, живущего торговлей с русскими. Деньги в местной валюте вождь получал за то, что «вел себя безукоризненно и смирно и оказывал хорошее расположение к русским» в дополнение к именному свидетельству. Если тлинкит работал на компанию, то мог бы честно заработать только половину этой суммы. В сравнении с тлин-китскими вождями, их давно покоренные алеутские коллеги получали от компании в полтора раза меньше.
Еще колониальная администрация для снискания приязни индейцев использовала потлач, по-русски игрушку. Для недавно приехавшего в колонии князя Д. Максутова это многодневное действо с обильной едой и выпивкой, с раздариванием подарков и плясками напоминало обычный деревенский праздник, только по-дикарски неистовый. Скрытый смысл потлача князь осознает много позднее, когда оставит не только колониальную службу, но и службу вообще. Соответственно и автор, участвовавший сам в подобных праздниках у ительменов и коряков, расскажет о глубинном смысле игрушки позднее. Главные правители пытались облагородить потлач, исключить из него человеческие жертвоприношения, выкупать рабов обоего пола. Словом, цивилизовали древний обычай, доведя его до фольклорного фестиваля.
Кроме того, заботой Главного правителя было примирение враждующих племен. При А. Этолине и И. Фурухельме колониальная ад-
-Si-
министрация перестала извлекать пользу из взаимной вражды местных племен. Было и такое, что русские доктора лечили раненных в междоусобных стычках индейских воинов. Этот же курс предстояло перенять и Д. Максутову. На его пребывание помощником приходится большая стычка ситкинцев и якутатцев под стенами Ново-Архангельска
Мирить приходилось и межплеменных индейцев. Но самая большая вражда в колониях была между тлинкитами и алеутами. И те и другие даже не переносили друг друга на вид. Так уж повелось, что русские первоначально опирались на алеутов. Колонизация Аляски русскими началась с Алеутских островов. Ради исторической правды следует отметить, что первыми североамериканцами, встретившими русских, были все-таки тлинкиты. Именно они не позволили части команды пакетбота «Святой Павел» вернуться на борт.
В поведении между алеутами и индейцами были разительные отличия. Алеуты скорее готовы были принизить свои умения и заслуги. У колош же тщеславие и высокомерие были отличительными национальными чертами характера Воинственными были те и другие. Только князь припоздал к русско-алеутской резне конца XVIII — начала XIX в. П. Головин говорил: «Теперь алеуты самый смирный и, можно сказать, убитый духом народ».
Князю объяснили, что кровная вражда между алеутами и индейцами «была всегдашняя». Но до прихода русских местные племена соревновались на равных. Со времени признания алеутами над собой власти русских колоши стали презирать их и называть рабами. Но при сложившемся к середине XIX в. раскладе алеуты считали единственным благом колонизации возможность поквитаться с давними врагами с помощью русских. В Ситке, традиционной зоне обитания индейцев, алеуты были только привозные из других отделов. Держались они настороженно.
Уже с ноября помощник принял обязанности Главного правителя, так как деятельный Фурухельм убыл в плавание в дальние отделы. Князю приходилось оставаться за «хозяина» Русской Америки неоднократно: в июне-сентябре 1860 г., в апреле 1861 г., практически все лето 1862 г.
Какая же новая администрация обходится без ремонта Как говаривал гоголевский Городничий, «чем больше ломки, тем больше означает деятельность градоправителя». Морские офицеры, бывшие в свое время командирами портов, начали с того, что умели лучше всего. Стали укреплять порт и усиливать батареи. Самым компетентным специалистом в этой области оказался князь Д. Максутов. Только он один на личном опыте знал, каково выдержать огонь противника на сомнительно укрепленной позиции. Даже один корабль из эскадры, штурмовавшей Петропавловск, мог разрушить поселение и сжечь суда, стоящие на рейде. Пушки Ново-Архан-гельска были направлены не только на акваторию порта, но также на поселения индейцев. Калибр орудий был много меньше корабельных, с которыми имел дело князь. Самая большая батарея в 11 орудий была у пристани. Корпус старого брига «Байкал» с тремя орудиями тоже входил с систему укреплений. Больше всего орудий было в самом Замке Баранова, служившем столичной цитаделью. Князь мог подсчитать, что на полсотни орудий разного калибра, бывших в крепости, прислуги из солдат не хватало. На каждое орудие требовалось три—пять человек. Тогда как весь гарнизон не превышал 200 человек. Случись угроза нападения, пришлось бы привлекать компанейских служащих, доучивая их на позициях. Автору не удалось найти упоминания о проведении артиллерийских учений в Ново-Архангельске в 60-х гг. позапрошлого века. Все ограничивалось салютами.
Время было послевоенное. Русские колонии в Америке были исключены из зоны военных действий благодаря договору с Компанией Гудзонова залива Соглашение не было следствием слабости русских. Соединенная англо-французская эскадра подходила к Ситке летом 1855 г., но не предпринимала никаких враждебных действий. В свою очередь, Компания Гудзонова залива опасалась, что вооруженные суда РАК с экипажами, имеющими боевой опыт, нанесут невосполнимый урон судам и слабеньким фортам британцев.
Но любые, даже незначительные военные действия в колониях следовало рассматривать в контексте противоборства с Великобританией. Нет оснований считать, что британцы подговорили индейцев напасть на русских. Но и сбрасывать со счетов эту версию не стоит. Факты подтверждают, что 11 марта 1855 г. в Ново-Архангельске бойня была скоротечная и серьезная, соизмеримая по потерям с обороной Петропавловска. В сражении с колошами были убиты или получили ранения 22 человека, среди них 5 служащих компании, 8 матросов, 1 прапорщик и 3 нижних чина Сибирского линейного № 14 батальона, 4 служителя-финляндца и 1 креол. И награды
--г&ъ
участники сражения получили самые боевые. Так, тяжелораненый матрос М. Васильев получил за «дело с колошами 1855 г.» знак отличия военного ордена Святого Георгия. Еще двоим отличившимся были вручены медали с надписью «За храбрость» на Георгиевской ленте.
Воинственных колош недооценивать не стоило. Князь мог наблюдать за учениями индейских воинов, которые «производили такую же частую пальбу, как стрелки регулярной пехоты». Да и огнестрельного оружия они поднакопили порядком. У диких могли быть припрятаны и пушки. Приходилось в ответ на военные экзерсисы колошей проводить симметричные учения солдат местного гарнизона.
Влияние компании на местных жителей, как отмечал командующий Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал А. Попов, не раздвинулось за 60 лет дальше полусгнившего забора. Новое начальство укрепило-таки ближайший к столице русских владений Озерский редут и факторию-одиночку Нулато в глубине владений на реке Юкон. Она превратилась в форт с двумя башнями по противоположным углам укрепленного периметра. В самой столице были отремонтированы многие дома, построены новые склады и казармы, подновлено здание магнитной обсерватории, не забыты и церковные здания. Менее масштабные подновления были проведены и в далекой Павловской Гавани на Кадьяке. Были приведены в порядок замечательные горячие источники близ Ситки с температурой воды до 50 градусов. Обустройство американского курорта включало строительство ванн и помещений для желающих принять процедуры. Посещая горячие источники в Америке, князь вспоминал славную целебными ключами камчатскую Паратунку недалеко от Петропавловского порта
По затратам это все было много меньше, чем расходы на проводившуюся в то же время перестройку здания Главного правления в Петербурге. Но и американская столица была много меньше. Тем более, заботясь о продлении привилегий, директора РАК не только могли себе позволить, но и были просто обязаны поддерживать статус «главной квартиры», находящейся в какой-то версте от Зимнего дворца. Строительство в колониях достаточно планомерно продолжалось весь срок службы И. Фурухельма. Свои здания обретали структурные подразделения компании и заведения, не связанные непосредственно с Ново-Архангельской конторой. В частности,
было открыто училище для дочерей служащих компании. Русская Америка постепенно обретала инфраструктуру, сходную с губернской или уездной.
Первый год в колониях для новой администрации был весьма удачным. Байдарочные партии РАК добыли морского зверя столько, сколько не добывали в самый «урожайный» 1844 год. Существенно была увеличена добыча котиков на Командорских островах и островах Прибылова. Вместе с благодарностью из Петербурга было получено указание интенсифицировать добычу и мену мехов. С 1822 по 1860 г. РАК принесла чистой прибыли на 6,5 миллиона рублей в казну и на 4,5 миллиона рублей акционерам в виде дивидендов. Но уже наметилась устойчивая тенденция к сокращению ежегодных выплат по акциям.