Сподвижники де Голля: читать начало книги онлайн

РПФ требовало роспуска Национального собрания, рассчитывая на новых выборах получить большинство голосов избирателей и сформировать правительство во главе с де Голлем. Однако достичь такой цели объединению не удалось. Пришлось ждать очередных парламентских выборов, которые состоялись в 1951 году. Желанного успеха голлисты не добились. Они собрали только 22,3 процента голосов и получили 118 мандатов в Национальное собрание. Возглавить коалиционный кабинет де Голль отказался, поэтому РПФ по-прежнему оставалось в оппозиции, правда, имея уже сильную парламентскую фракцию.

Жак Сустель вновь стал депутатом. На сей раз он баллотировался от департамента Рона в Лионском районе, с которым издавна его связывали семейные узы. Учитывая большой организационный опыт Сустеля, де Голль решил, что именно он как никто другой хорошо справится с функциями председателя группы РПФ в Национальном собрании. Так летом 1951 года бывший генеральный секретарь голлистского объединения опять приступает к новым обязанностям. В том же году в его жизни произошло еще одно событие. Наконец он после долгого перерыва возобновляет научную деятельность. Сустель согласился занять место профессора социологии в Высшей практической школе, престижном учебном заведении Франции. Правда, бо́льшую часть его времени по-прежнему занимала политика.

Парламентская деятельность пришлась Сустелю по душе. Но в ней быстро возникли трудности. Де Голль, как всегда, требовал полного подчинения своей власти и строгого соблюдения дисциплины голосования в Национальном собрании. Под его руководством РПФ продолжало острую критику «режима партий» Четвертой республики. Однако скоро депутаты голлистского объединения начали выражать недовольство чересчур строгой, на их взгляд, политикой руководства. Сустель вместе с другими голлистами даже специально ездил к генералу в Коломбэ, чтобы обсудить вопрос о дисциплине голосования и просить его отмены. Но де Голль наотрез отказался изменить свое решение. Мало того, он был явно недоволен тем, что Сустель вообще счел возможным ставить перед ним подобный вопрос.

А в январе 1952 года впервые более чем за десять лет совместной деятельности у Сустеля с де Голлем возник серьезный конфликт. После очередного правительственного кризиса президент республики социалист Венсан Ориоль пригласил Сустеля в Елисейский дворец и предложил ему начать консультации с целью формирования нового кабинета. Иными словами, президент наметил председателя парламентской фракции РПФ на пост председателя совета министров. Сустель дал предварительное согласие и тут же отправился к де Голлю в Коломбэ. Он подробно объяснил генералу, почему не стал отвергать предложение Ориоля, хотя и понимал, что успехом его попытка формирования кабинета увенчаться не может. Среди главных причин Сустель назвал следующие: «Придать парламентской группе объединения уверенность в самой себе, попробовать наладить путем предложенных консультаций контакты с лидерами различных политических группировок, использовать в течение двух-трех дней недоступные ранее средства массовой информации, чтобы изложить перед общественным мнением наши цели и наши идеи, получить доступ к финансовым, военным и дипломатическим досье и таким образом иметь самые достоверные сведения о политической обстановке в стране»[29].

Де Голль слушал председателя фракции РПФ почти полночи. По словам Сустеля, он одобрил его действия[30]. Тем не менее случившийся инцидент вбил клин между Сустелем и де Голлем. Как заявил известный деятель голлистского движения Жак Шабан-Дельмас, в их отношениях появилась первая трещина[31]. Скорее всего, председатель РПФ и председатель его парламентской фракции не поняли друг друга или же, может быть, в первый раз не захотели прямо что-то сказать. По некоторым свидетельствам, Сустель был одним из самых преданных сторонников генерала – подчинялся ему всегда и во всем и буквально «говорил его устами»[32]. В данной ситуации он, видимо, хотел сделать как лучше, но вызвал только раздражение генерала. И хотя де Голль ничего ему не сказал, он был явно недоволен тем, что Сустель сразу не заявил президенту республики, что только председателю РПФ можно предлагать формировать правительство. Вполне возможно, что генерал усмотрел в подобном поведении своего соратника некий «сговор» с Четвертой республикой. А ведь главная задача голлистского движения на данном этапе заключалась в том, чтобы всеми силами способствовать ее уничтожению.

В партийных кругах были буквально взбудоражены сложившейся ситуацией. Одни одобрили действия председателя фракции, другие же посчитали, что он поступил бестактно по отношению к генералу и проявил свои личные амбиции. Некоторые голлисты считали, что в тот момент Сустель, по всей вероятности, действительно был бы рад стать премьер-министром[33]. Сам председатель парламентской группы был явно раздосадован некоторым разладом в отношениях с де Голлем. Вскоре Сустель заявил, что совсем запустил свои этнографические исследования, и попросил освободить его от занимаемой должности в Национальном собрании.

Сустель и на самом деле начинает, а вернее, после долгого перерыва возобновляет, интенсивную научную деятельность. Бывший председатель парламентской фракции РПФ занимается со студентами в Высшей практической школе. Он пишет также одну из своих самых известных этнографических книг – «Повседневная жизнь ацтеков». В работе над ней ученый использовал полевой материал, собранный еще до войны. Книга увидела свет в 1954 году и по сей день остается настольной для всех специалистов по древним цивилизациям Америки.

Некоторая «углубленность» Сустеля в научные изыскания не означала, однако, его отхода от политики. Он был по-прежнему активным деятелем голлистского движения и продолжал депутатскую работу. Но РПФ вступило в полосу кризиса, и его деятельность начала клониться к упадку. После явной неудачи объединения на муниципальных выборах 1953 года де Голль решает постепенно распустить его и сам прекращает активную политическую борьбу. При такой ситуации многие голлисты оказались «безработными». И некоторые из них, особенно парламентарии, решили интегрироваться в политическую систему Четвертой республики. С середины 1953 года сторонники де Голля начали систематически входить в состав правительственных кабинетов. В самом начале 1955 года своеобразный министерский портфель был предложен Сустелю. Председатель совета министров Франции радикал Пьер Мендес-Франс доверил ему пост министра-резидента Алжира.

На первый взгляд такое назначение не представляло ничего особенного. Тем не менее оно стало для Сустеля одним из ключевых моментов всей его жизни и оказало решающее воздействие на его последующую судьбу. Итак, в январе 1955 года известный ученый и политик прибывает в Алжир. В то время вся полнота власти в этой колонии находилась в руках европейцев, главным образом французов. Юридически Алжир даже не считался ни колонией, ни протекторатом, а просто причислялся к «заморским департаментам» Франции. В течение долгих десятилетий многим поколениям французов со школьной скамьи внушалось, что Алжир – это неотъемлемая часть Франции и что защита ее интересов там – патриотический долг каждого гражданина республики. Именно поэтому, когда в ноябре 1954 года в Алжире под руководством Фронта национального освобождения (ФНО) началось восстание против французских властей, правительство сразу же встало на путь его подавления. Но повстанцы все время расширяли свои действия.

Сустель пробыл в Алжире один год. Сначала он был встречен там настороженно. Местная верхушка долго приглядывалась к присланному к ним интеллектуалу и голлисту. Между тем новый министр-резидент постепенно сблизился с жившими здесь французами, отстаивающими так называемые ультраколониалистские лозунги «Алжир – это Франция», «французский Алжир». Во время пребывания на своем посту Сустель написал книгу «Любимый и страдающий Алжир». В ней он рассказал о своей деятельности в «заморских департаментах», поведал обо всех ужасах колониальной войны, а также выдвинул идею интеграции Алжира с Францией. Эта идея предусматривала улучшение социально-экономического положения алжирцев, ограниченную реформу землепользования, перестройку местного самоуправления, введение обучения на арабском языке, отделение мусульманской религии от государства, расширение доступа коренного населения к общественным и административным должностям[34]. Вся эта система мер была направлена на то, чтобы постепенно полностью интегрировать алжирские территории в состав Франции и предоставить алжирцам равные права с французами.

В результате во время работы на посту министра-резидента Сустель снискал себе большую популярность среди французов Алжира. Когда в январе 1956 года он был отозван в Париж и покидал алжирскую столицу, «ультра» устроили ему торжественные проводы. Его вышло провожать буквально все европейское население города. Толпа кричала бывшему министру-резиденту: «Не уезжайте!», «Мы не хотим прощаться!», «Это только “до свидания!”»[35].

После возвращения во Францию Сустель создал «Союз за спасение и обновление французского Алжира» (ЮСРАФ) с целью распространения идеи интеграции среди французов метрополии. Первым делом он начал искать сторонников в голлистских рядах, и ему это удалось. К объединению примкнули Мишель Дебре, Жорж Помпиду, Пьер Пикар и другие. В ЮСРАФ вступили также члены других политических партий, известные деятели науки и культуры. Деятельность организации заключалась в основном в проведении публичных митингов, конференций, лекций, в публикации статей и брошюр с целью пропаганды интеграции Алжира. Воплощение ее в жизнь сам Сустель стал теперь прибавлять ко всем основным голлистским требованиям. Отныне, как отметил Оливье Гишар, в его жизни было уже три страсти: «Ацтеки, Генерал и Алжир»[36]. По мнению многих голлистов, «проблема Алжира» так глубоко запала в душу бывшего министра-резидента, что буквально изменила и трансформировала всю его суть[37].

В начале 1956 года прошли выборы в Национальное собрание. Голлистское движение находилось в то время в глубоком упадке, переживая период «перехода через пустыню». На политической арене страны голлисты были представлены небольшой партией «социальных республиканцев», члены которой решили продолжать дело де Голля даже без него. На выборах сторонники генерала получили всего 21 мандат. Среди них в Национальное собрание был избран и Сустель. В 1957 году премьер-министр страны Ги Молле посылает его в Нью-Йорк в качестве представителя Франции при ООН. А по возвращении Сустель опять включается в политическую борьбу.

К концу 1957 года проблемой номер один для всей французской политики стала алжирская война. Французская армия в Алжире терпела неудачи в сражениях с повстанцами. Правящие же круги Парижа, с одной стороны, держались курса на подавление национально-освободительного движения алжирцев, а с другой – вели секретные переговоры с ФНО. Поэтому в рядах армейского командования постепенно росло убеждение, что правительство просто не способно разрешить «алжирский вопрос». Такого же мнения придерживались алжирские «ультра». И те и другие к началу 1958 года по существу перешли в оппозицию к официальным парижским властям.

Такие перемены в «заморских департаментах» вызвали оживление в рядах голлистов. Они приступили к решительным действиям, начав по всей Франции широкую кампанию за возвращение к власти де Голля. В самом начале 1958 года сторонники генерала распространили ее также на Алжир, где разгоралось недовольство «слабым режимом». Руководящий комитет партии «социальных республиканцев» направил туда голлистов Леона Дельбека и Люсьена Нейвирта. Там они связались с представителями алжирских «ультра» и офицерами французской армии и попытались привлечь их на свою сторону. Сделать это сразу не удалось. В течение зимы и весны 1958 года командование армии, «ультра» и голлисты оставались разрозненными, не имеющими общей цели группировками. Сустель принимал самое активное участие в кампании, развернутой голлистами. Он возглавлял группу «социальных республиканцев» в Национальном собрании, продолжая, таким образом, отстаивать дело голлизма в парламенте. Его отношения с генералом уже не были столь доверительными, как раньше. И все же Сустель все еще считал себя преданным сподвижником де Голля и время от времени навещал его в Коломбэ.

Обстановка в алжирской столице накалилась до предела, когда после очередного правительственного кризиса новый кабинет было поручено сформировать представителю Народно-республиканского движения (МРП) Пьеру Пфлимлену, стороннику переговоров с ФНО. В ответ на это 13 мая 1958 года, в день утверждения кандидатуры премьера в Национальном собрании, «ультра» подняли мятеж. Их действия одобрили военные и по-прежнему находящиеся в Алжире голлисты Дельбек и Нейвирт. Мятежники образовали так называемый Комитет общественного спасения и потребовали создания в Париже правительства общественного спасения, не уточняя, что они под таковым подразумевают. Де Голль находился в Коломбэ и пока хранил молчание. А его сторонники тем временем сами приняли решение действовать.

В сложившейся ситуации голлисты хотели во что бы то ни стало воспрепятствовать утверждению Пфлимлена на посту премьера. 13 мая Сустель находился в Бурбонском дворце, чтобы принять участие в дебатах. Но как только он узнал, что в алжирской столице вспыхнул мятеж, он тут же решил отправиться на место событий. Бывший министр-резидент надеялся склонить мятежников выступить с призывом к де Голлю. Самолет был давно найден его друзьями. Однако в правительственных кругах были готовы к тому, что Сустель может предпринять такой шаг и повлиять на мятежников. Поэтому за ним был установлен постоянный надзор. С большим трудом ему удалось ускользнуть от своих «сопровождающих» и незаметно покинуть Бурбонский дворец. Но оказалось, что правительство отдало распоряжение о прекращении всей почтовой, телеграфной и телефонной связи с Алжиром и запретило самолетам и судам покидать французские аэродромы и порты. Сустель уже направлялся в аэропорт, когда его машину остановил полицейский патруль и заставил вернуться в Париж[38].

В Алжире в это время Дельбеку удалось убедить военных и «ультра» выступить с призывом к генералу де Голлю. Но положение оставалось нестабильным и нервозным, главным образом из-за того, что Пфлимлена все-таки утвердили в качестве премьера. Дельбек с нетерпением ждал подкрепления из Парижа. Ему нужен был рядом опытный, пользующийся в Алжире авторитетом человек. Разумеется, им мог стать только Сустель. Голлисты в Париже придерживались такого же мнения. Но как бывшему министру-резиденту, находящемуся под постоянным надзором, было выбраться из Франции? Для начала он объявил, что у него грипп с высокой температурой, и уже второй день не выходил из дома. А 15 мая решение было найдено. Оказалось, что Гастон и Моника Дюфур, хозяева особнячка, часть которого снимал Сустель, были в приятельских отношениях с давнишним другом Сустеля Жоффруа де Ля Тур де Пеном. Машина хозяев всегда стояла во внутреннем дворике дома, удаленном от глаз полицейских. Самих Дюфуров полиция хорошо знала.

Утром 15 мая Гастон Дюфур уехал за город играть в гольф. Вот тогда-то Ля Тур де Пен и явился к его очаровательной супруге с просьбой незаметно вывезти ее непоседливого жильца. Она не заставила себя долго уговаривать. В два часа дня Сустель залез под заднее сиденье машины Дюфуров, его накрыли пледами, и уже через полчаса он был в парижском пригороде. Там он молниеносно перескочил в другую машину, которая понеслась к швейцарской границе. Поздно вечером Сустель с друзьями прибыл в Женеву. Весь следующий день они провели в поисках самолета для перелета в Алжир. И 17 мая небольшой частный самолет с бывшим министром-резидентом на борту уже приземлился в алжирской столице[39].

Как только в городе узнали о приезде кумира «ультра», через громкоговорители начали сообщать: «Все на Форум (главная площадь города. – М. А.)! Человек, который для всех нас является олицетворением “французского Алжира”, прибыл»[40]. Когда в 16 часов на балконе центрального здания площади появился Сустель, собравшаяся толпа встретила его бурной овацией. Все скандировали: «Сустель! Сустель!», «Французский Алжир!». Стоявший на балконе Нейвирт воскликнул: «Помните, вы кричали Сустелю: это только “до свидания!”? Вот он вновь перед вами»[41]. После этого бывший министр-резидент произнес краткую приветственную речь: «Еще три дня назад я заседал в Национальном собрании. Но я решил, что мой долг – находиться сейчас в Алжире. Моя единственная цель – восстановить национальное единство на том и другом берегу Средиземного моря»[42]. Почти всю ночь Сустель провел за письменным столом. Писал он в первую очередь де Голлю о том, что Комитет общественного спасения Алжира целиком и полностью на его стороне. И действительно, с приездом Сустеля алжирский мятеж был окончательно и бесповоротно введен в голлистское русло. Под влиянием событий во французских правящих кругах также начали осознавать необходимость обращения к де Голлю. Сам генерал при поддержке соратников умело воспользовался этим и добился согласия Национального собрания на создание своего правительства на продиктованных условиях. Итак, он наконец вернулся к власти.

Одним из первых мероприятий для де Голля стала его поездка в Алжир. Де Голль отправился туда, чтобы умиротворить армию и «ультра», только что переживших знаменательные события. С одной стороны, генерал сделал все, чтобы убедить французов Алжира и армию, что он полностью солидарен с их идеями. Но, с другой, по некоторым нюансам той же поездки можно было догадаться, что в действительности де Голль не склонен разделять ультраколониалистские взгляды. Сустель, все время находившийся рядом с генералом в Алжире, несколько раз пытался заговорить с ним об «алжирской проблеме». Бывший министр-резидент очень надеялся получить в новом правительстве пост министра Алжира. Но глава кабинета однозначно отказал ему и дал понять, что «алжирской проблемой» займется он лично[43]. Вот так опять между де Голлем и Сустелем возникла размолвка.

Генерал был явно недоволен большой популярностью бывшего министра-резидента среди европейцев Алжира и, что становилось очевидным, не разделял его взглядов по поводу дальнейшего развития Алжира. Сустель, в свою очередь, был обижен недоверием де Голля. По возвращении в Париж он «замкнулся в своей скорлупе» и возобновил занятия этнографией, прерванные бурными майскими событиями. Сустель уже хотел улететь в Коста-Рику, чтобы принять там участие в международном конгрессе американистов, когда в июле ему сообщили, что генерал включил еще несколько человек в свое правительство. Сустель получил пост министра информации.

И вот он опять берется за работу. В задачи его министерства входила подготовка к референдуму, который был намечен на 28 сентября. На суд французов выносился проект новой конституции. На протяжении трех месяцев Сустель и его помощники вели неустанную пропаганду в пользу проекта. Их усилия увенчались успехом. «Да» ответили почти 80 процентов голосовавших. Новая конституция целиком базировалась на голлистской идее о государстве. Ее главное отличие от Конституции 1946 года заключалось в значительном расширении прерогатив президента республики за счет парламента. Во Франции начала свое существование Пятая республика.

Одновременно с работой по подготовке референдума Сустель боролся за сплочение всех голлистских сил страны. После референдума политические объединения Франции начали готовиться к новым выборам в Национальное собрание. Такая же задача встала и перед голлистами, которые, естественно, должны были выступить на выборах в рамках единой партии. Ее создание было провозглашено 1 октября 1958 года. Большая заслуга в этом принадлежала Сустелю. Партия получила название Союз за новую республику (ЮНР).

Лидеры ЮНР представили новое объединение как единственное всецело преданное идеям де Голля. Однако сам генерал отказался возглавить партию и стремился представить себя арбитром всей нации в целом. Печальный опыт РПФ не давал себя забыть. Несмотря на заявления лидеров ЮНР, на самом деле стать основной опорой де Голлю и тем самым укрепить его власть голлисты смогли далеко не сразу. Дальнейшие события показали, что серьезнейшей преградой на пути к этому встала все та же «алжирская проблема». Первый внутрипартийный конфликт возник сразу после образования Центрального комитета, когда встал вопрос о том, должна ли партия иметь председателя. Сустель очень хотел создать и занять этот пост. Он надеялся, встав во главе партии, сделать ее независимой от правительства, проводящей самостоятельную политику, в первую очередь по «алжирской проблеме». Другие голлисты, не без влияния самого де Голля, считали, что ЮНР не должен иметь председателя. В конечном итоге так и получилось. ЦК партии принял решение избрать только генерального секретаря.

Правда, на время о разногласиях было забыто. Партия интенсивно готовилась к выборам. Она достигла на них большого успеха, получив 188 мандатов в Национальное собрание. В декабре де Голль был избран президентом республики. В голлистских кругах ждали, когда он назовет имя нового премьер-министра. Многие считали, что претендовать на этот пост имеет все основания Сустель[44]. Он и сам еще не потерял надежды нa такое решение генерала. Но этого не случилось. Премьер-министром был назначен другой известный голлист – Мишель Дебре. Сустель же получил пост государственного министра при премьере без каких-либо четко определенных функций.

Очень тяжелым для голлистской партии стал 1959 год. Де Голль, заняв высший государственный пост, все более отдалялся от своих сторонников, объединившихся в ЮНР. А в партии тем временем не утихали споры. По существу, партийное руководство разделилось на два враждебных направления. Ожесточенная дискуссия развернулась по одному основному вопросу: какую позицию должен занять ЮНР по отношению к президенту и правительству. Одни члены руководства отстаивали идею безоговорочного подчинения главе государства. Такого мнения придерживался генеральный секретарь ЮНР Альбен Шаландон. Другие же считали, что партия имеет полное право на самостоятельную политику. Лидером этого направления стал Сустель. За спором двух партийных течений совершенно четко прорисовывалась пресловутая «проблема Алжира». Бывший министр-резидент и стоящие за ним многочисленные голлисты – сторонники «французского Алжира» выступали за поддержку партией этого лозунга. Вокруг генерального секретаря объединились члены ЮНР, решившие полностью поддержать президента республики, позиция которого явно расходилась с ультраколониалистской. В результате генеральный секретарь неустанно отстаивал свою точку зрения на страницах голлистских периодических изданий. А Сустель и его сторонники критиковали действия Шаландона. Государственный министр даже основал свой небольшой журнал «Вот почему», на страницах которого призывал всех голлистов поддерживать самостоятельную линию партии. В такой ситуации ЮНР пребывал до осени. А в сентябре обстановка в его рядах накалилась до предела. Причиной тому стало программное заявление де Голля по Алжиру.

В своей известной речи 16 сентября 1959 года президент республики впервые провозгласил право Алжира на самоопределение. Наконец все точки над «i» оказались расставлеными, все было сказано. Де Голль, выдающийся дальновидный политик, принял твердое решение о предоставлении суверенитета даже такой своеобразной французской колонии, как Алжир. Но не все сразу смогли «перестроиться» вместе с генералом и освободиться от воззрений, которые внушались десятилетиями. Французов очень волновала проблема миллиона европейцев Алжира, с которыми многих жителей метрополии связывали родственные узы. По отношению к ним ФНО вел крутую политику, сформулированную в одной фразе: «Или чемодан, или гроб». Все прекрасно понимали, что как только Франция покинет Алжир, европейскому населению придется тут же все оставить и уехать. В результате после заявления де Голля Франция разделилась надвое. В одном лагере одобряли политику президента, в другом – резко осуждали ее.

Жак Сустель, разумеется, оказался в лагере противников де Голля. Предать идею «французского Алжира» ради продолжения своей политической карьеры он не мог. Напротив, он посчитал своим долгом отстаивать свои убеждения до конца. И вот впервые в жизни он начал открытую борьбу против самого де Голля. Вне всякого сомнения, закончиться она могла только трагически. Осознавал ли Сустель это осенью 1959 года, сказать трудно. Во всяком случае, он без промедления ввязался в бой. Среди голлистов у него было много сторонников, и он пользовался у них большим авторитетом. Прекрасно зная об этом, де Голль отправил своего министра в середине сентября с государственным визитом в противоположную часть света – Новую Зеландию и Полинезию. Генерал явно хотел таким образом отстранить его от работы на заседании ЦК ЮНР, собравшегося 18 сентября для обсуждения речи президента по «алжирскому вопросу». Сустель успел лишь оставить письмо, которое было зачитано перед открытием дискуссии. В нем автор выражал надежду, что ЦК примет «самое французское решение»[45]. После долгих и мучительных дебатов члены ЦК выступили за поддержку речи де Голля. В состав ЦК входило немало сторонников «французского Алжира». Одни из них просто решили подчиниться воле президента республики. Другие же, как некоторые члены ЦК, так и депутаты, объявили о своем протесте провозглашенной де Голлем политике. В ответ на это руководство приняло решение об их исключении из рядов ЮНР. Как только Сустель вернулся из поездки, он сразу же начал требовать восстановления в партии изгнанных депутатов. Всю осень голлистскую партию буквально лихорадило от происходящего. В такой сложной и неприятной обстановке ЮНР готовился к своему первому съезду.

Съезд собрался в середине ноября в Бордо. На его заседаниях опять развернулась дискуссия по «алжирскому вопросу». Жак Сустель стал одним из главных действующих лиц голлистского форума. По описанию современников, он был, как всегда, «невозмутимым, массивным, скрытным, почти не улыбающимся, желчным, пропитанным собственным величием»[46]. Он выступил с речью, целиком посвященной Алжиру. Бывший министр-резидент считал идею создания «независимого алжирского государства» просто недопустимой и попытался доказать это в течение своего краткого выступления. «Если знамя Франции, – восклицал он, – к невообразимому несчастью, будет опущено, то над ним поднимется черное знамя расизма, фанатизма и гражданской войны… Именно этим мы, политическое движение, должны руководствоваться при выборе своего решения. Мы не должны поступать как подопытные голуби»[47]. Сторонники бывшего министра-резидента с восторгом приветствовали его выступление. Несколько раз они прерывали речь оратора аплодисментами и скандировали его имя.

[29] Soustelle J. Vignt-huit ans de gaullisme. Р., 1968. P. 84.

[30] Soustelle J. Vignt-huit ans de gaullisme. P. 90.

[31] Lacouture J., Mehl R. De Gaulle ou l’éternel défi. Р., 1988. P. 413.

[32] Guichard О. Mon Général. P. 234.

[33] Об этом автор узнала во время бесед с бывшим министром Луи Терренуаром 11 декабря 1990 года и бывшим министром Раймоном Трибуле 18 декабря 1990 года.

[34] Soustelle J. Aimée et souffraпte Algerie. Р., 1956. Р. 37

[35] Soustelle J. Aimée et souffraпte Algerie. Р., 1956. P. 234.

[36] Guichard О. Mon Général. P. 234.

[37] Об этом говорил, например, сенатор Люсьен Нейвирт во время беседы с автором 28 ноября 1990 года.

[38] Soustelle J. L’Esperaпce trahie. Р., 1962. Р. 35.

[39] Изложено по: Bromberger М. et S. 13 complots du 13 mai. Р., 1959. P. 287, 288.

[40] Arrighi Р. La Corse – atout décisif. Р., 1958. Р. 59.

[41] Arrighi Р. La Corse – atout décisif. Р., 1958. P. 60.

[42] Цит. по: Sérigny А. de. La Révolution du 13 mai. Р., 1958. Р. 109.

[43] Soustelle J. L’Esperance trahie. P. 49.

[44] Soustelle J. L’Esperance trahie. Р. 81.

[45] L’Année politique. Р., 1960. Р. 1066.

[46] Viansson-Ponté Н. Les Gaullistes. P., 1963. P. 180.

[47] Courrieг de la Nouvelle République. 1959. Numéro special.