Кара-Торгой опустился на землю.
Мальчик почесал левый бок коня и повторил властно:
— Ложись!
Лошадь легла на бок, вытянув ноги и шею. Она внимательно смотрела на своего хозяина. Рустем в удивлении покачал головой.
— Ой, ой, однако, он пропал, — глядя на неподвижно лежавшего Кара-Торгоя, произнёс с усмешкой старик.
— Сейчас оживёт, — ответил Дима и, отойдя от коня на несколько шагов, скомандовал:
— Встать!
Лошадь быстро вскочила на ноги и, неторопливо подойдя к мальчику, потёрлась о него головой.
— Асата он слушается? — спросил Рустем.
— Сейчас посмотрим, — ответил Дима.
Асат отбежал на несколько метров от коня и позвал:
— Кара-Торгой, Кара-Торгой!
Лошадь отошла от юрты.
— Ложись! — приказал Асат.
Кара-Торгой, подобрав под себя передние ноги, лёг.
Мальчик уселся на него верхом, и конь поднялся.
Старый Рустем прищёлкнул языком от удивления.
— А меня послушается? — повернулся он к Диме.
— Нет, — уверенно ответил тот.
— А ну-ка, испытаем, — старик засеменил от юрты в степь. Асат тем временем слез с коня и похлопал его по шее.
— Кара-Торгой, Кара-Торгой! — послышался издалека голос Рустема.
Конь не шелохнулся.
— Кара-Торгой, Кара-Торгой! — лошадь, не обращая внимания на зов старика, спокойно щипала траву.
К Рустему подбежал Кельтир и, обнюхав, вернулся обратно к юрте.
— Вот, шайтан, звал коня — прибежала собака, — развёл руками старик и направился к весело смеявшимся ребятам.
— Скажи, это верблюд или лошадь? — спросил он шутливо Диму. — Верблюд — тот высокий, его надо класть, а лошадь зачем?
— Я, дедушка Рустем, в цирке ещё не такие фокусы видел. Там лошади пляшут, кланяются публике и лаже считать до десяти умеют.
Старик недоверчиво покачал головой.
— Правда, лошадь умное животное, но ассаляу-маликум не скажет.
— Да она не говорит, а только кланяется.