Она стала переодевать девочку в бежевое одеяние, но Натали судорожно изогнулась и её опять вырвало прямо на новую накидку.
— Ничего, ничего, у меня есть еще много таких, у меня трое детей и шесть внуков, ой, знаешь у меня какой запас.
Бледная как полотно, Натали промолчала, её лицо выражало мольбу, какое-то безнадежное «простите». Женщина положила её на кровать голой и прикрыла одеялом, затем вышла ненадолго и снова вернулась, переодела молчащего ребенка и села на край кровати.
— Дедушка Риер говорит, что это даже хорошо, что тебя тошнит, из тебя выходит тот страшный мир, в котором ты жила. Ты молодец, у тебя всё будет хорошо и ты скоро поправишься, надо перетерпеть эту ночь — она самая трудная, и самое плохое уже позади…
— Я опять…
На этот раз Тарионара успела наклонить девочку, и её вырвало в вовремя подставленную кадушку.
— Риер!
Мужчина немедленно вошел, и в комнате приятно запахло и будто добавилось тепла. Он опустился на колено у изголовья кровати.
— Все будет хорошо, Ната.
Он ласково провел рукой по её растрепанным волосам.
— Послушай меня. Ты знаешь кто ещё не спит этой ночью?
Натали вопросительно посмотрела на него.
— Один, знакомый тебе мальчик. И он не ляжет, пока не сможет тебе чем-нибудь помочь, вот такой он упрямец. Он дежурит возле дома.
Дедушка улыбнулся девочке и обратился к жене:
— Пусть Фъер вынесет кадушку и помоет пол.
— Не надо, — изо всех своих слабых сил запротестовала Натали. — Не заставляйте его…
— Ты что, — взмахнула руками женщина, — Да он знаешь как обрадуется, он готов всю ночь полы мыть, лишь бы быть рядом с тобой.
— Сходи за ним, — повернувшись, сказала она мужу.
Риер вышел, а Тарионара продолжила:
— Фъер хороший мальчик, он тебя не оставит, если тебе плохо. У него есть тайная сила: рядом с ним все быстро выздоравливают. Такие способности у всех мужчин в нашей семье.
Под её тихий спокойный голос Натали начала засыпать. Сквозь дрему она видела, как Фъер таскает воду, оттирает пол, достаёт из шкафа какие-то коробочки и рассыпает на пол порошок, кладет у её изголовья пряно пахнущие травы. Ей казалось она вот-вот только сомкнула веки и сразу же их раскрыла, а в дом через многочисленные маленькие окошки уже лился утренний приветливый свет. Он блестел на полированной мебели, гулял по полу, охватывал со всех сторон кровать. Натали казалось, что она снова маленькая и лежит в колыбельке, но не в той неудобной и холодной из старого мира, а в другой, теплой, райской. Полочки на стенах, заполненные непонятной утварью вперемешку с куклами, солдатиками и пучками сушеных трав, казалось, радостно приветствовали девочку. Однако блаженство длилось недолго — попытки Натали подняться оказались безуспешны, тело отказывалось её слушаться.
— Лежи, лежи! Я тебе помогу.
Краем глаза она увидела, как Фъер, до того дремавший на стуле, по-кошачьи стремительно вскочил и очутился около кровати.
— Фъер, — простонала Натали, — Фъер, помоги мне сесть.
Мальчик только и ждавший какой-нибудь просьбы от своей Наты, откинул одеяло и посадил её, прислонив спиной к стене.
— Фъер, сядь рядом со мной, подержи мне голову, что-то я совсем никак…
Мальчик вскочил на кровать, прижался к Натали плечом и прислонил свою голову к её.
— Так?
Потом замер и краем глаза посмотрел на Натали.
— Так удобно?