IX. Габриэль
Стивен увлечённо разглядывает карту Юлиании. Самозабвенно, озабоченно. Пытается найти хоть одну точку, маленький штрих, который можно было принять за станцию терраформирологов. Наверно, если бы была такая возможность, Стивен провалился бы внутрь, проник за экран, прошёлся по планете, заглянул бы в каждую лужу, самолично исследовал каждую расщелину. Нашёл бы терраформирологов, вернулся обратно и доложил — всё в порядке, вот они, расслабьтесь, ребята.
Поразительный контраст. Мы привыкли видеть его не таким.
Стивен, вечно улыбающийся и бесшабашный. Шумный Стивен, которого невозможно поставить в тупик. Нет во Вселенной силы, способной заставить его спасовать.
А тут — озадаченный, нахмуренный. В нерешительности покусывающий губы начальник археологов. Стивен, готовый сдаться. Стивен, уже почти признавший своё поражение. Стивен, который ищет помощи у окружающих.
Да-да, вот сейчас он громогласно расхохочется, грохнет огромной ладонью о колено и воскликнет: «ну, ладно, чёрт с вами, ваша взяла, я понял — вы меня разыгрываете!»
Но нет, карта на экране говорит о другом.
Да, это Юлиания — у нас не осталось никаких оснований сомневаться. Всё на ней есть — пока ещё безымянные материки, плещущиеся зеленоватой водой моря и океаны, покрытые розовыми ледниками горы. Есть всё, кроме одной детали — нет тут станции терраформирования.
Ни одного следа присутствия людей на планете. Ни тебе искусственных очагов радиации, ни хоть сколько-нибудь заметной электромагнитной активности — ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что там, внизу, находятся терраформирологи. Пусть — больные, поражённые неведомой эпидемией. Пусть — перессорившиеся и перестрелявшие друг друга учёные и инженеры, которые засели в подземном бункере и не подают признаков жизни. Сейчас мы рады принять хоть какое известие от них, обнаружить такими, какими они стали на дикой планете: сошедшими с ума, заражёнными инопланетной инфекцией, но найти их, ну или хотя бы следы их существования.
Однако поиски тщетны — ничего не нашли: ни построек, ни дорог, ни траншей, ни оборудования.
Эта картина пугала. Кроме того что переживали за терраформирологов, беспокоила и другая мысль: в округе, на расстоянии многих десятков световых лет, кроме нас никого нет. И этот страх, чувство внезапного одиночества, не предусмотренного никакими регламентами, целиком завладело нами.
Я чувствовал себя космонавтом, вышедшим в открытый космос и потерявшим связь с кораблём. Словно трос, которым привязан к нему, порвался, а на борту обо мне забыли. Корабль стартовал, и с ужасом наблюдаю за тем, как удаляется.
— Чего ж они не выходят на связь-то? — Стивен с недоумением оглядел присутствующих.
Все молчат. Стивен пожевал губами.
— Я вот думаю, — ответил сам себе, — не связано ли это с чужими? Артефакты, найденные на планете, — ведь мы предполагали, что они принадлежат некой инопланетной цивилизации.
— Ты хочешь сказать, что терраформирологов уничтожили пришельцы? — с сомнением спросил Гленн.
— Не обязательно — уничтожили. Могли взять в плен, поработить. Похитить ради исследований, эксперименты над ними ставить… А потом… — Стивен замялся. — Ну, там… например, замести следы, как говорится… засыпать землёй. А? — С надеждой посмотрел на командора.
Кнопфлер не заметил этого взгляда.
— Сомнительно. — Гленн поморщился как от плохой, неуместной шутки. — Зачем им это нужно? Предположение основано на стереотипах и дурном вкусе. При всём уважении к твоей точке зрения, не могу даже представить себе этого.
— А ты попробуй! — нагло заявил Стивен. — У тебя совершенно нет воображения. Попробуй, только на минуту представь себе эту ситуацию!
Гленн хотел возразить, но не стал.
Я же прикрыл глаза и попытался представить.
Вот пришельцы. В голове возник образ — зеленоватые гуманоиды с огромными миндалевидными глазами. Крадутся в ночи. Трава тихо шуршит под тонкими склизкими ногами. Они стараются быть неслышными, одёргивают самых неаккуратных…
Вдали виднеется станция. Тихо и спокойно, как всегда перед неожиданным, подлым нападением. Пришельцы перешёптываются между собой, их речь напоминает противное трещание — этакий низкий стрекот.
Следующий ракурс. Станция вблизи, крупно, на переднем плане. Одноэтажное здание, сложенное почему-то из брёвен…
Ах, да, на Юлиании растёт лес, древесина представляет собой идеальный строительный материал — гибкая, принимающая любую форму, но при этом достаточно плотная, отлично изолирует помещение от термических воздействий окружающей среды…
Впрочем, отвлёкся…
Здание изнутри подсвечено яркими огнями, наружу доносится громкая музыка и весёлые людские голоса.
На крыльце появляется человек. Он разгорячён, румян, задорно кричит что-то в открытую дверь, ему отвечают полупьяные женские голоса. Он вышел подышать свежим воздухом.
Но пришельцы уже рядом. Человек на крыльце первым примет на себя их коварный удар…