Наинекс был ошеломлён. Он переспросил: «Что ты сказал? Андафир?». «Да, тебе помог второй Наместник. И даже не пытайся задавать ещё вопросы: это все, что я знаю…»
Наинекс находился в недоумении, скорее даже в шоке: он, оказывается, интересует двух Наместников мира Лир, и если один пытался убить его, то другой спас от вечного заключения. «Не хватало ещё и Шариона для полной картины повстречать…» – усмехнулся про себя Правитель.
Словно поток теплого ветра вдруг подул в лицо Наинекса, он ощутил, как проходит через энергетический барьер, похожий на водопад. В глаза ударил яркий свет, и Наинекс зажмурился. Когда глаза наконец привыкли, Правитель увидел перед собой скопление беспорядочно парящих в воздухе пирамид. Видно было, что это место не посещалось уже давно, и пирамиды заросли каким-то совершенно незнакомой Наинексу растительностью. Вокруг было голубое небо, по которому кое-где пролетали лёгкие белые облачка. Между пирамидами медленно летали сферы-ловушки… И посреди всего этого сияла самая большая пирамида. Она так блестела в лучах солнца, которое Наинекс никак не мог увидеть, что казалось, будто она сделана целиком из золота. Всё это место было пропитано магической энергией, каждая его часть, каждая пылинка буквально светилась ею. «Странно, что я ничего не чувствовал все это время» – пронеслось в голове у Наинекса.
Раздался восторженный возглас Мирдлона: «Великий Кхаа! Я думал, я знаю всё об этом мире, но это место я вижу впервые! Что это?». Правителю и самому захотелось исследовать это странное место, его тянуло к центральной пирамиде, и он не собирался менять это направление. Перед ним появились створки огромных ворот, над которыми были высечены два странных дракона, сжимавшие в зубах корону с тремя высокими зубцами. Драконы были необычайно длинными, крылья были огромны и покрыты перьями. Над короной были начертаны символы неизвестного алфавита. «Точно такие же, как в книге!» – поразился Правитель и опустил руку на толстый том, висевшему у него на поясе. Обложка была странно тёплой.
– Светсембрион… – внезапно осознал Наинекс значение этих символов. Он не раз задавался вопросом, от кого досталась ему книга, знавшая порой даже больше, чем Мирдлон, и верно служившая ему. Правитель порой проводил часы в королевской библиотеке, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, малейшее упоминание об этих Светсембрионах, но ничего не находил. И вот, возможная разгадка была прямо перед ним.
Возбуждение охватило Наинекса, и когда наконец его руки коснулись створок ворот, они плавно отворились, будто желали, чтобы Наинекс узнал все тайны этого загадочного места. Впустив его внутрь, ворота так и остались открытыми, давая понять, что он может покинуть это место, когда пожелает. Правитель огляделся. Вся пирамида являлась одним огромным залом, в котором неподвижно висели каменные площадки. На них были установлены статуи, так искусно высеченные из камня, что казалось живыми существами.
Аккуратно проверив, что использование заклинаний здесь безопасно, Наинекс подлетел к ближайшей площадке. На ней восседал каменный дракон грозного вида. Этот дракон мало чем отличался от обычных нерфертских драконов, но в нём явно читалась невообразимая гордость и властность. На его вытянутой ноге сидела маленькая молодая нерфертка. Её длинные волосы падали до самой земли, а всё лицо прямо светилось счастьем. Правитель обнаружил на постаменте надпись: «Дриосан Светсембрион». Но имя той прекрасной нерфертки ему найти так и не удалось.
Наинекс «прыгал» с одной плиты на другую, смотря на величественных драконов и читая их имена. Чем выше он поднимался, тем больше они походили на изображенных над воротами. Дракон на самой высокой плите был точной копией одного из них. От него буквально веяло силой и могуществом. Каменные глаза смотрели на Наинекса, и стоять спокойно под их взглядом смог бы не каждый. Наинекс прочёл его имя: «Индолир Светсембрион». У его ног были высечены несколько сотен маленьких драконов, склонивших головы в каких-то необычных поклонах. Было ясно, что именно этот дракон является самым важным в этой галерее.
Правитель огляделся и понял, что невольно пропустил одну плиту. Он не обратил на неё внимания из-за того, что скульптура на ней не походила на все остальные и явно находилась в процессе творения. На месте, где должно было быть тело, были только грубые очертания. Можно было догадаться, что из камня будут высечены человеческие руки, ноги, голова, но за спиной мастером были обозначены крылья дракона. Имени на постаменте еще не было.
Наинекс скорее почувствовал, чем увидел, вспышку за спиной и быстро обернулся, сжимая в руках Меч Мудрости Света. Прямо перед ним висел огромный шар, состоящий из переплетения ярких жёлтых разрядов. Иногда из этой структуры вырывались молнии, попадая в пол и стены пирамиды.
«Что это?» – успела промелькнуть мысль, прежде чем одна из них ударила в него…
Глава 9. ШАРИОН
Наинекс почувствовал, как его разума коснулось мысленное щупальце. Оно сделало это очень аккуратно, совершенно не оказывая давления и не пытаясь прорваться внутрь… Но и по этому слабому прикосновению Правитель понял, что их владелец – обладатель той самой энергии, которая пропитывала охранную сферу. Наинекс услышал ровный спокойный голос: «Здравствуй, Правитель Нерфертии». Он видел перед собой только желтый искрящийся шар, остальные предметы стати расплывчатыми и неяркими, они просто исчезли на фоне этого энергетического сгустка. «Кто ты?» – мысленно спросил Наинекс, и сразу же получил ответ: «Моё имя – Шарион, Первый Наместник твоего Мира».
Меч Мудрости Света, преисполненный самых разнообразных чувств и вопросов, не совладав с собой, дёрнулся, больно ударив Правителя по ноге. Наинекс и сам был в шоке. Третий Наместник мира Лир за один день! «Великий Кхаа!» – невольно подумал он, понимая, что Шарион тоже услышал его восклицание.
Вдруг щупальце Шариона вздрогнуло и ушло чуть глубже в разум Правителя. Перед Правителем с поражающей скоростью промелькнула сцена его «боя» с Лонхайном, борьба со сферой-охранником… Голос Наместника зазвучал снова, на этот раз в нём явно читалось сожаление: «Андафир был смел, но стремился к своей цели слишком прямолинейно… За это Кхаа его наказали. Лонхайн честолюбив, и он сошёл с пути, который ему предначертали. Он должен быть наказан в гораздо большей степени, чем Андафир».
«О чём Вы говорите?» – спросил Наинекс. Ответ последовал сразу: «Лонхайн нарушил закон Кхаа, его душа почернела. Его надо изгнать.» «Как?» «Я тебе расскажу».
Внезапно в разговор вмешался Мирдлон: «Я, Меч Мудрости Света, знаю доподлинно, что Наместника одолеть может только Кхаа! Даже если Вы, Шарион, сами сразитесь с Лонхайном, насколько бы сильны и мудры Вы небыли, Вы проиграете! Сейчас мир Лир полностью во власти Лонхайна.»
«Я был Наместником, и я знаю способ победить, Айворс дир Мирдлонорус. Нужно всего лишь выслушать меня, не перебивая…
Я был Первым Наместником Мира Лир, те, кто хоть немного изучали историю, знают это. Но никто, даже самый мудрый из мудрецов этого мира, не имеет понятия о том, куда я пропал, и почему вместо меня Наместником стал Андафир, об обстоятельствах ухода которого знают все. А я просто однажды понял, что хоть и являюсь Наместником Мира Лир, но не имею над этим миром практически никакой власти. Именно из-за этого я и ушёл».
Речь Наместника опять перебил Меч Мудрости Света: «То есть? Наместник не может не иметь власти над Миром. Он же Наместник, ему дали силу сами Кхаа». Наинекс сердито посмотрел на Мирдлона, и в ответ услышал недовольный голос: «Меня создал сам Лирен, Кхаа Света. Он создал меня таким, чтобы всю информацию, которую я слышал когда-либо, я помнил! И всё, что я знаю, говорит, что Наместник имеет полную власть над Миром. Быть того не может, чтобы этот, пусть и Первый Наместник, знает больше меня, древнего артефакта, созданного Кхаа». В голосе Меча читалась неприкрытая досада и зависть.
Когда Мирдлон закончил свою тираду, Шарион тем же спокойным голосом продолжил: «Айворс дир Мирдлонорус, ты во всём прав, но не учёл один факт. Я родом из другого Мира, я чужой для вас, я не имею с вашим Миром ничего общего. Ваш мир отказался принять меня, и противился всем моим усилиям. Я вполне сносно мог здесь жить, но управлять Миром Лир мне было крайне трудно, и с годами становилось всё тяжелее…».
Меч Мудрости Света поспешил опять вставить своё слово. Наинекс никогда не видел его таким раздражённым: «И из какого же Мира Вы к нам пришли?»
«У него довольно много названий. Я называю его Инад, нерфертцы зовут его Ксиз. Мой родной мир существовал на месте Лира, он был велик и огромен. Но увы, мой дом был практически до основания разрушен при последней битве Тёмного Злобена со Светлым Лиреном… Место, в котором вы сейчас находитесь – это единственный клочок, оставшийся от Инада. И только тут я имею полную власть».
Меч свернулся в комок и в таком виде продолжил висеть на поясе Наинекса. Поняв, что вопросы Мирдлона исчерпаны, Правитель задал свой, так долго интересовавший его: «А кто такие Светсембрионы?».
«Тебе ещё рано знать это. Когда последняя скульптура примет свою форму, ты всё поймёшь сам. А сейчас, я расскажу тебе кое-что ещё…»
Наинекс глотал информацию, стараясь не думать о обуревавших его вопросах. «Неважно», думал он, «откуда взялся Шарион, что он делает тут, и почему он хочет мне это всё рассказать… Лонхайн может поставить под угрозу всё моё дело, и я должен помешать ему».
Первый Наместник тем временем продолжал: «Лонхайн отлично научился повелевать своей силой. Он, пожалуй, является сильнейшим из Наместников. Но далеко не самым мудрым. Лонхайн даже не задумался о том, чтобы хоть как-то связать себя с другими Мирами, обретя над ним хоть какую-нибудь власть… даже с Инадом, который находится прямо у него под носом. В этом и есть его ошибка.»
«Но всё, что осталось от Ксиза… Инада – это всего лишь этот храм, больше ничего…» – подумал Наинекс.
Шарион засмеялся: «Ты сильно ошибаешься. Как ты думаешь, Наинекс, откуда взялось некое пространство, при помощи которого лирейцы смогли преодолевать огромные расстояния, и в этом пространстве совершенно не работает магия?».
Наинекс был поражён. Ими-пространство, та самая обыденная вещь, о которой он знал с самого детства, является на самом деле остатками древнего Мира Инад! И вслед за этой мыслью в голову Правителя пришла другая: «Вы сказали, что здесь, в Ими-пространстве, Вы имеете полную власть. Почему же вы не восстановите Мир?» «Ах, если бы можно было сделать это! Хоть я и силён, я не могу восстановить его. На такое способны только Кхаа… Но всё таки я создал кое-что, способное хоть отчасти смягчить потерю моего родного Мира».