Предат был безумно рад этому событию и сразу же завёл себе много друзей. Он был счастлив. Он попросил родителей, чтобы больше душ смогли найти пристанище в Мире, ведь «в тёмной и холодной пустоши» им не место. Родители послушали его. Но вместо расширения существующего мира Отец предложил добавить разнообразия. Он создал перегородку, которую можно было достаточно легко преодолеть, и основал совершенно другой мир с совершенно другими обитателями.
Так и началось создание Вселенной такой, какая она есть сейчас. Предат помогал родителям, создавал всё новые и новые миры, его воображению не было предела. Каждый мир был особенным, со своими удивительными обитателями. Предат взрослел, взрослела вместе с ним и Вселенная.
Но Пустошь тоже имела своё сознание, пусть и достаточно примитивное. Она вела себя, словно дикое животное. Она посчитала, что в ней появилась опухоль, убивающая её, уничтожающая первозданный порядок. Какое-то время она игнорировала возникшую Вселенную, но потом начала бороться с ней, и боролась всё сильнее. Акоре и Предату пришлось создавать защиту, иначе окраинные миры поглощались Пустошью. Но всё шло крайне хорошо. Вселенная была огромна и прекрасна.
Предат внезапно начинал замечать изъяны в создаваемых Мирах. Войны, убийства, преступления происходили сами собой, особенно в Мирах, на которые Кхаа обращали меньше всего своего внимания. Предат начал сомневаться, что Вселенная – это идеальное место, рай для душ. Он решил на время заточить свои силы, забыть кто он, и направился в обычный мир в смертном теле, чтобы ощутить и испытать всё сам, как обычный человек…
Он появился на свет в прекрасном мире, с райскими условиями жизни. Люди жили в огромных городах, в мире и спокойствии, развивая науку и искусство. Предат вырос в любви и заботе и однажды он сам полюбил. Полюбил искренне и так сильно, как никто не любил до него. Она была чиста и красива. Предат никогда ещё не был столь счастлив, ведь и она тоже любила его.
Но однажды, возможно из-за небольшого изьяна при сотворении этого Мира, или еще по какой-то, неясной теперь, причине, в одном из соседних городов пришёл к власти жестокий тиран. Он желал лишь одного: абсолютной и безграничной власти. Вскоре его огромная армия двинулась войной на соседей. Никто не мог противиться его силе. Был захвачен и город, где жил Предат.
Солдаты ворвались в его дом. Предат не умел сражаться и не знал о своей сущности Кхаа, потому не смог оказать им отпор, как ни пытался. За его сопротивление, и в назидание другим, захватчики сначала казнили его родственников, а затем убили его любимую. Они потешались над ним, Предат был связан и видел всё это своими глазами. Он видел, как солдаты уничтожают, убивают, и издеваются над всем, что он так любил, над тем, что было его жизнью …
Неописуемая ярость проснулась в его душе. Горе, ненависть, разочарование терзали его. Мучениям не было числа. Все ограничения и заслоны, которые он сам поставил себе, сломались под напором его ненависти. Предат вспомнил кто он, вновь ощутил свою силу, но его чувства не угасли, наоборот, огонь ненависти запылал еще сильнее. Он упал на колени и закричал. Этот крик горя и ужаса слышала вся Вселенная.
Он не контролировал себя, сила Кхаа хлестала из него, и весь этот мир был разом уничтожен, превратившись в чистую энергию. Хейдонрант хлынула в образовавшуюся пустоту и поглотила Предата, всё ещё стонавшего на месте уничтоженного мира. Она проникла в него. Она облегчила его боль, она остановила крик.
Предат успокоился и вновь почувствовал счастье.
Хейдонрант поглотила его душу, но у Предата остался разум. И он искренне не понимал, зачем родители создали эту Вселенную. Чтобы души чувствовали горе? Чтобы ужас и ненависть процветали? Ведь есть же Хейдонрант, источник счастья. Он обезумел. И он начал разрушать всё вокруг себя, пропуская Пустошь во всё новые и новые миры.
Вскоре Отец и Мать увидели, что происходит с их сыном. Они просили его прекратить, они говорили, убеждали, но Предат не желал их слушать. Он обезумел и больше не обращал внимания на чудесные изменения, происходящие в душе, когда она перерождалась во Вселенной. Счастье реальной жизни, несоизмеримое с удовольствием, даваемым Хейдонрант, было стерто из его памяти. И слова Акоры его не трогали.
«Я не дам душам страдать!» – кричал он в негодовании.
Чтобы сохранить Вселенную, Родителям пришлось поднять руку на своего сына. Но у Предата была изрядная доля их сил. Они долго сражались и от их боя дрожала вся Вселенная. Тогда их мощь намного превосходила мощь нынешних Кхаа.
Если наша с Лиреном потасовка уничтожила мир Инад, представь, что сотворила со Вселенной эта битва…. Остались лишь малые осколки, остатки, кусочки от некогда огромного множества Миров единой Вселенной. Хейдонрант ликовала.
Акора ценой неимоверных усилий всё же одержали победу. Но уничтожить своего первого сына, пусть и предавшего их, они не смогли. Предат был лишен всех сил и заточён во вновь созданном мире. Мире, где был лишь один Предат.
Сделав это, Кхаа начали процесс долгого и тяжёлого восстановления Вселенной. Это заняло миллионы, если не миллиарды лет, начинать пришлось практически с нуля. Но Акора были упорны, они создали новую Вселенную, ещё прекрасней и разнообразней. Миры восстали из пепла.
****************
Вскоре Акора поняли, что в одиночку им не справиться. И тогда появились мы – младшие Кхаа. Ты вряд ли сейчас вспомнишь весь наш пантеон, мои браться никогда не появлялись в этом мире. Но двоих вы знаете хорошо: Кхаа Света – Лирена и Кхаа Тьмы – меня. К моему сожалению моего брата-близнеца вы чтите особенно… Лирен, Кхаа Света, именно он и создал ваш Мир. Он создал его не для вас, а для меня, Лир – моя тюрьма, но вы мне не мешаете…
Так мы достроили Вселенную до прежних размеров и продолжили её расширять. Но Акора опасались повторения того, что случилось с Предатом, потому заметно укрепляли структуру миров, и делали барьеры между ними практически непроницаемыми. Миров было создано великое множество и для контроля за ними Кхаа начали сажать Наместников, чтобы незримо следить за их благополучием и соблюдением наших законов…
Расскажу о себе… Я – Злобен, Кхаа Тьмы, и мне досталось самое худшее предназначение. Зло необходимо этой вселенной, чтобы не допустить её слияния с Хейдонрант. Оно делает души сильнее, превращает их в личности, что препятствует проникновению Пустоши в них. Если кто-то думает, что творить зло – просто, поверь, он сильно ошибается… В каждом мире свое зло, Наинекс. То, что кажется ужасным здесь, может оказаться совершенно безобидным в другом месте.
Моя задача – управлять этим злом, контролировать его количество и поддерживать баланс со стороны Тьмы. Говоря проще, я стремлюсь сделать мир сильнее через преодоление тягот и невзгод, которые сам же и создаю. Уж кто кто, а я-то точно насмотрелся всевозможного горя, и иногда я думал – неужели нельзя обойтись без этого?
И однажды, в одном из отдаленных безжизненных Миров, которые я стал специально искать в поисках уединения, со мной заговорил Предат. Он уговаривал, просил поверить, что его точка зрения единственно верная. Он убедил меня окунуться в Пустошь и почувствовать всё, что чувствовал он. Я поддался на его уговоры и был опьянён тем счастьем, что давала Пустошь, я не увидел никакого изъяна в словах Предата. Я впустил его к себе…
Мы старались делать всё максимально незаметно для остальных Кхаа. Быстро убивали Наместников, они ничего не успевали сообщить остальным. Вселенная была уже тогда огромна, так что долгое время уничтожение миров оставалось незамеченным. Но потом, во время своих странствий, Кхаа стали натыкаться на Пустошь там, где её совершенно не должно было быть. Они начали что-то подозревать, но всё ещё не знали, что это делал я…
Предат уговаривал заключить большую часть моей силы в Посох, чтобы, если меня раскроют, невозможно было полностью лишить меня сил. Тогда я не понимал, что Предат хотел завладеть этой силой, моей силой, сам, взамен утраченной когда-то в битве с Родителями, и планировал избавиться от меня… Я вновь поверил ему и поместил значительную часть своих сил в Посох. Насколько большую? Тебе не представить сил Кхаа, Наинекс… Безгранично большую, тем более что Посох всегда был со мной.
Кхаа обнаруживали всё новые и новые пустоты, и тогда Акора созвали всех нас на совет. Я до сих пор помню слова Отца. Именно их я сказал тебе, когда Предат практически поглотил твою душу… «В Пустоте не существует горя. Но значит ли это, что Пустошь – есть абсолютное счастье? Горе и радость – две противоположности, и если убрать одно, останется ли другое? Пустошь – источник вечного блаженства, вечного удовольствия. Долго находясь там, душа теряет разум, теряет своё «я». Только жизнь, вечно меняющаяся, непредсказуемая, порой несчастная, а порой приносящая радость, способна сохранить личность в существе».
Слова Отца были пропитаны уверенностью. Он сказал, что всегда есть возможность искупить свою вину, и если тот, кто делает это, сознается и вернётся на верный путь, Кхаа простят его. Эта его речь тронула мою душу. По сравнению с прямыми и ясными словами Акоры, убеждения Предата показались мне не такими уж безукоризненно верными. Я хотел встать перед Родителями и повиниться, надеясь на их благосклонность.
И в тот момент, в тот ужасный момент я осознал, что многие мои мысли уже не были моими, взгляд не видел все, что должен был, а тело не слушало меня. Предату хватило времени чтобы полностью захватить мой разум. Он использовал Посох… Он вселился в него и постоянно контролировал меня.
Я продолжил разрушать миры, уже не по своей воле. Я ненавидел Предата, который окончательно загубил мою жизнь, я ненавидел себя за то, что послушал его. Иногда случались короткие моменты, когда Предат был чем-то сильно увлечён, и терял контроль над моим разумом. И однажды я понял, что его влияние напрямую зависит от Посоха, именно из него он брал силы, мои силы, для угнетения моего же сознания. Если бы я мог отпустить, выбросить его… Предат прекрасно знал свою слабость, и Посох не покидал моих рук.
Кхаа все же узнали, что уничтожение миров Вселенной – дело моих рук. Они послали Лирена, моего брата-близнеца, остановить меня. Мы встретились в мире Инад. Я знал о грядущей встрече, ровно как и Предат. Но Предат всё равно готовился к уничтожения Инада, ослабляя его структуру… Он был полностью поглощен разрушением, очень торопился, и однажды значительно ослабил контроль моего сознания.