— Подсчитал, Кузьмич, сколько хлеба выходит на трудодень?
— Да что-нибудь около трех килограммов, — сказал Герасимов.
Усачев округлил глаза:
— Неплохо. Как ты смотришь на решение рабочих?
Герасимов насторожился:
— Это насчет отчисления. Дело хорошее.
— От рабочих отставать неудобно… Обсуди с колхозниками. Предупреждаю — дело добровольное. Пусть сами колхозники решают. Понимаешь, в чем дело?
— Понимаю… — замялся Герасимов: — видишь ли, товарищ Усачев, какая история… Что касается меня — с полной душой, приветствую и присоединяюсь, но…
— Сомневаешься в народе? — подсказал Усачев.
— Скажу прямо, нету настоящей уверенности. Малосемейные те сразу поддержат, слов нет. А такие, к примеру, как Анна Буйнова — трое ребятишек да свекор инвалид, что тут скажешь?
— Вот что, Кузьмич, обмозгуй это дело и поставь вопрос на собрании. Никакого решения навязывать колхозникам не нужно — пусть народ решает сам.
— Хорошо, обдумаем… — согласился уклончиво Герасимов.
Усачев молча пожал ему руку, и они разошлись.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Красный Кут спал. Только в правлении колхоза еще светились окна. Счетовод подбивал итоги. Лицо его заросло седой щетиной, на кончике носа, усеянного мелкими бусинками пота, сидели круглые очки в роговой оправе. Густые брови от утомления были подняты, на лбу гармошкой собрались глубокие морщины. Герасимов сидел у стола напротив счетовода. Преодолевая дремоту, он следил, как рука счетовода выводила кряжистые цифры.
Чугунная печка была раскалена докрасна. В жаркой комнате синим туманом висел махорочный дым. Счетовод подвел черту под столбиком цифр, щелкнул костяшками счетов и, подписав итог, бережно положил перо на край чернильницы. Прикурил от зажигалки и выдохнул струю дыма.
Герасимов посмотрел, как западают щеки счетовода при затяжке.
— По-моему, ты от курения такой шкилет… Гляди! — изойдешь от табака, — сказал он, отмахиваясь от дыма.
— В нашем деле без табаку нельзя. Напряжение нервов… Обсчитай-ка на полтрудодня кого-нибудь — греха не оберешься. Твое дело председательское — ходи, распоряжайся. А тут надо все по порядку.
Счетовод Андрей Спиридонович работал в колхозе со дня его организации. Он пережил с десяток председателей и гордился этим. Каждому вновь избранному председателю он говорил:
— Ну, поглядим, как заворачивать будешь, хозяин.
Герасимова он встретил, как и всех:
— Ну, посмотрим, как хозяиновать будешь. На вот, знакомься с финансами, — и выложил перед ним на стол счетоводные книги.
Герасимов, тяжело вздохнув, сказал:
— Я, Андрей Спиридонович, в этом деле, как медведь в градуснике. Пиши сам, как знаешь; ты человек ученый.
Счетовод засопел и строго сказал:
— Не годится так. Ты должен во все вникать, все понимать.
— Подучишь, разберусь как-нибудь…
После уборки картофеля и сои они засели за составление отчета, и долго, засиживались в правлении.
Андрей Спиридонович сдвинул очки на лоб, глубоко затянулся махорочным дымом.