— Давай-ка вместе.
— Вот еще, надо вам брызгаться… Я сама…
— А если я тебе хочу помочь.
Девочка на минуту задумалась и улыбнулась.
— Хотите — помогайте. Только осторожнее, не разбейте. Теперь не купишь посуду, — деловито ответила она.
— Смотри, какая ты строгая!
Головенко посмотрел на Олю и расхохотался. Он вспомнил, что почти таким же тоном бухгалтер сделал ему сегодня замечание, что деньги, предназначенные на ремонт зданий и помещений, расходуются на строительство лаборатории.
Когда пришла Клава, Оля уже спала. Головенко читал.
Она села за стол, подперев рукой подбородок, и стала просматривать «Огонек». Головенко украдкой взглянул на Клаву и заметил необычное выражение ее лица. Прочитав еще полстраницы, Степан подчеркнул привлекшее его внимание место.
— Смотри-ка, Клава! — сказал он. — Чего только нет в сое! Но только мне без твоей помощи тут не разобраться: столько химических терминов и формул, что нужны специальные знания. Цистин, триптофан, лизин… Тут чорт ногу сломит.
Клава взяла книжку из рук Головенко.
Она быстро пробежала глазами страницу и перевернула ее. Головенко, пытаясь скрыть улыбку, следил за ней.
— Неужели все это — в сое?.. Скажи, пожалуйста, — в замешательстве проговорила она, перебрасывая страницу за страницей.
— Как видишь. Гаврила Федорович называет сою складом солнечной энергии.
Головенко оживился и рассказал жене все, что он знал о сое, о работе Боброва над выращиванием особого сорта сои с повышенным содержанием жира.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
К Головенко зашел председатель сельсовета Засядько.
Тяжело переваливаясь, в просторной дубленой шубе, широкий, как стог сена, он подошел к столу. Большое его лицо с длинными обвислыми усами было красно и, как всегда, расплывалось в добродушной улыбке. Он снял с головы беличью ушанку и вместе с меховыми, огромными, как мешки, рукавицами бережно уложил ее около чернильницы.
— Стар становлюсь: идешь, а сердце тук-тук, тук-тук. А ведь, бывало, до полусотни верст по сопкам да по бурелому отмахивал и — ничего… Года!..
Во время интервенции в Приморье Иван Засядько три года командовал партизанским отрядом. Его отряд прославился смелыми вылазками, и одно имя Засядько приводило интервентов в трепет. Ходили слухи, что, когда началась война, Иван Христинович подавал рапорт с просьбой отправить его на фронт, но ему отказали. Впрочем, этого никто достоверно не знал, а сам старый партизан не был болтлив.
— Живем мы за десять тысяч километров от фронта… Живем покойно; тут, конечно, жить можно…
Он вытащил из кармана черную обгорелую трубочку и сунул короткий чубук под седые усы.
Головенко видел, что Засядько пришел с каким-то делом, но не решается начать. Он усмехнулся.
Председатель посмотрел на Головенко:
— У тебя с ремонтом тракторов как? Заканчиваешь?
— Да, как сказать… Кое-что уже закончил.
Председатель посопел, повозился на стуле и вскинул густые брови.
— От тебя, друг, надо одного тракториста взять. Да ты не журись, погоди… На лесозаготовки, месяца на два, не больше…
Головенко присвистнул:
— Да как же я могу в самый разгар ремонта…