— Помогай ему не на словах, а на деле… А от тебя многое может зависеть: качество обработки почвы, состояние посевов, сроки их, качество урожая, в конечном счете… Тут, брат, не только механизатором надо быть, а и политиком… Я думаю, что вы найдете общий язык.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Сидорыч и Валя Проценко подписали договор на социалистическое соревнование с Пашей Логуновой и Шурой Кошелевой.
— Кишка у вас, девоньки, тонкая с нами тягаться. Нас не обскачешь, — предупредил старик.
Валя засмеялась. Сегодня ей было весело: она, наконец, получила долгожданное письмо от Вани.
В этот день они убирали клин пшеницы гектаров в восемнадцать. Около четырех часов дня комбайн, не останавливаясь и не сбавляя хода, направился к новому клину, на склон сопки.
Сидорыч ловко подъехал к пшенице, и комбайн с хода принял рабочую нагрузку. Валя радостно засмеялась:
— Ну, это класс! Так бы и Ване было впору.
Сидорыч не повернулся к ней, как обычно в этих случаях, а сдвинул фуражку на лоб, обнажив заросший седыми волосами затылок. Валя испугалась, может быть, она обидела старика, сравнив его с сыном.
— Папаша, вы не обиделись?.. Я ведь…
И не договорила. Как-то невольно вырвалось у ней слово «папаша». Она подумала, что Сидорыч не заметил этого, но он повернулся к ней и, заслонив глаза ладонью, пристально и долго смотрел на смущенную девушку. Борода и усы его шевелились от улыбки.
— Ничего, доченька, — сказал он, наконец.
Когда развернулась уборка, Пустынцев прислал в колхоз две машины. Они отвозили зерно от комбайнов.
На другой день к агрегату Вали Проценко на пароконной бестарке подъехал Филипп.
— Наше вам почтение. Передовой бригаде, зелена муха…
— Это ты зачем к нам?
— Возить будем пшеницу-матушку.
— Почему вы? А где же машина?
— Машина, товарищ Проценко, сегодня на заготпункт пошла, хлебец повезла государству.
Валя растерянно взглянула ада Сидорыча, тот пожал плечами и махнул рукой:
— У нас же соревнование! — отчаянным голосом выкрикнула Валя.
Филипп снял фуражку и из нее вынул записку.
Валя сердито взяла сложенную вчетверо записку. Карандашом было написано:
— А я агрегат останавливать не буду, — заявил Сидорыч.
— Как же мне за тобой угнаться, я ведь на лошадях, — взмолился Филипп.
— Как хочешь, — упрямо ответил Сидорыч.
Филипп задумчиво покрутил ус.
— Ну, что же. Гони потише, может приспособлюсь.
— Как потише? Тише первой не могу, — сказал Сидорыч.
— Ну, ладно, давай первую, — ничего не поняв, согласился Филипп.