Они спустились по пологому склону к центру чаши. Внезапно Кавинский остановился. Потом прижал ладони к земле.
– Я чувствую дрожь!
Другие тоже ее почувствовали.
– Она не могла быть вызвана взрывом, правда?
Чжао Вэньцзя покачала головой.
– Мы неоднократно исследовали геологическую структуру зоны вокруг полигона. Взрыв никак не мог вызвать здесь землетрясение. Дрожь началась после взрыва и с тех пор продолжается без перерыва. Доктор Дэн Ивэнь сказал, что это имеет какое-то отношение к эксперименту с «сахарной глазурью», но подробностей я не знаю.
Когда они подошли к центру чаши, дрожь усилилась, она шла откуда-то из подземной глубины. Вскоре она стала настолько сильной, что и у них задрожали ноги, будто гигантский поезд с громом проносился под ними. Когда они подошли к центру, ученый в скафандре поднялся со дна чаши и поздоровался с ними. Это был доктор Дэн Ивэнь, тот ученый, который отвечал за эксперименты по сжатию материалов во время атомных взрывов.
– Что это у вас? – спросил Шэнь Хуабэй, указывая на большой белый шар в руке доктора.
– Рыболовная леска, – ответил доктор Ивэнь. Вокруг него стояли, низко нагнувшись, несколько человек, образовав круг. Они смотрели в маленькое отверстие в скале, которая расплавилась во время взрыва и снова отвердела. Края отверстия представляли собой почти правильный круг диаметром примерно десять сантиметров, а его края были гладкими, будто отверстие проделали сверлом. Один конец лески в руке доктора Ивэня исчезал в этой дыре, и он постепенно отматывал новые порции лески со своего клубка.
– Мы уже опустили больше десяти тысяч метров лески в это отверстие, а дна все нет. Наши радары показывают, что его глубина больше тридцати тысяч метров, и она растет.
– Как она образовалась? – спросил кто-то.
– Сжатый экспериментальный сплав утонул в земле, как камень в море. Вот что проделало эту дыру. Пока мы разговариваем, сплав проходит сквозь плотные слои камня, и это вызывает дрожь.
– Боже мой, это поразительно! – воскликнул Кавинский. – Я полагал, что сплав испарится от высокой температуры во время взрыва.
– Если бы не было «сахарной глазури», результат был бы именно таким, – согласился доктор Ивэнь. – А в этом случае он не успел испариться: «сахарная глазурь» перераспределила силу взрыва, сжала сплав и породила новое состояние материи, которое следует назвать «сверхтвердым». Это название уже занято, поэтому мы назвали такое состояние «новым твердым».
– Вы хотите сказать, что плотность этой штуки по сравнению с плотностью земли под нами аналогична плотности камня, брошенного в воду? – спросил профессор Кавинский, все еще с недоверием.
– Она намного больше. Основная причина, почему камень тонет в воде, не имеет отношения к плотности того или иного материала; причина в том, что вода – это жидкость. Когда вода замерзает, ее плотность не сильно меняется, но, если вы положите на лед камень, он не погрузится в лед. Вещество в новом твердом состоянии, однако, реально погружается в камень, так что можно лишь вообразить, какая у него плотность.
– Вы хотите сказать, что оно превратилось в нечто вроде вещества нейтронной звезды?
Доктор Дэн Ивэнь покачал головой.
– Мы пока не установили точно его плотность, но, видя скорость его спуска, мы можем с уверенностью сказать, что она не так велика, как у вырожденного вещества нейтронной звезды. Если бы вещество в новом твердом состоянии имело такую плотность, то падало бы со скоростью полета метеорита сквозь атмосферу и вызвало бы извержения вулканов и крупные землетрясения. Эта материя нечто среднее между обычным твердым и вырожденным веществом.
– Оно долетит к центру Земли? – спросил Шэнь Юань.
– Возможно. Ниже определенной глубины каменный слой земной коры и мантия сменятся жидким ядром, где этой штуке погружаться станет еще легче.
– Потрясающе!
Пока внимание всех было приковано к отверстию, Шэнь Хуабэй и его семья незаметно отделились от группы и отошли в темноту. Не считая гудения и дрожи, вдали от отверстия было тихо. Лучи их фонарей растворялись в сплошной темноте вокруг, они слились с бескрайней, безличной пустотой. Они переключили свои переговорные устройства на личный канал. Здесь Шэнь Юаню предстояло сделать выбор, который определит всю его дальнейшую жизнь: пойти с отцом или остаться с матерью?
Перед родителями Шэнь Юаня стояла более трудная проблема, чем развод: у отца была терминальная стадия лейкемии. Шэнь Хуабэй не знал, вызвана ли болезнь работой в области ядерных исследований, но он знал, что ему осталось жить не больше шести месяцев. К счастью, существовала технология погружения в искусственную гибернацию. Шэнь Хуабэй будет погружен в состояние сна до тех пор, пока не появится лекарство от лейкемии. Шэнь Юань мог выбирать, погрузиться в сон вместе с отцом или продолжить жить вместе с матерью. Второй вариант казался более разумным, но ребенку было трудно отказаться от идеи последовать за отцом в будущее. И Шэнь Хуабэй, и Чжао Вэньцзя еще раз попытались привлечь его на свою сторону.
– Мама, я останусь с тобой. Не лягу спать вместе с папой! – сказал Шэнь Юань.
– Ты передумал? – в восторге спросила Чжао Вэньцзя.
– Да! Нет необходимости отправляться в будущее, чтобы найти что-то интересное. Сейчас и здесь много чего интересного, например, вот та штука, которая тонет в земле. Я хочу быть здесь, чтобы это видеть!
– Ты так решил? – спросил Шэнь Хуабэй. Чжао Вэньцзя сердито посмотрела на него, беспокоясь, как бы сын опять не передумал.
– Да, – ответил Шэнь Юань. – Я хочу попробовать увидеть, что там, внизу, в этой дыре. – Он побежал к чаше, где мелькали огни фонариков других людей.
Чжао Вэньцзя смотрела вслед сыну.