Мердок зло покосился на смотрителя кладбища, вроде бы собираясь сказать или сделать что-то еще, потом пожал плечами.
– Если знаешь, как засыпать ее могилу «с уважением», валяй.
Блэкберн не стал переодеваться. Он откинул в сторону брезент и взял в руки лопату. Подняв первую порцию земли, он бросил ее на деревянную крышку, содрогнувшись от глухого стука, с которым упали комья. С каждым следующим броском бездна между Наоми и миром становилась все шире. Блэкберн вонзил лопату в землю, взявшись за деревянный черенок, словно за посох. Ему казалось, что он больше не сможет копать, но тут взгляд упал на Мердока, сидевшего на ступеньках крыльца.
Пока Блэкберн работал, он вспоминал о том, что планировал сделать перед возвращением Наоми и ребенка. Кроме устройства качелей и огорода, он подобрал два саженца кизила, чтобы посадить их перед домом. Молодые деревца уже достаточно окрепли, чтобы красиво цвести. Они росли за домиком у родника, и он выкопал бы их той же самой лопатой, которую сейчас держал в руках. Звук падающей земли вскоре стал глуше. Блэкберн продолжал махать лопатой без остановки, сосредоточившись на работе.
Когда он закончил засыпать могилу, Мердок проверил работу и ушел. Блэкберн отнес брезент и лопату обратно в сарай, взял латунную вазу с полки и натер ее до блеска солью и уксусом. В лесу пока цвела только ирга с длинными и тонкими белыми лепестками, напоминающими перья. Цветы были не такие красивые и яркие, каких заслуживала Наоми, но Блэкберн поставил букетик в вазу и отнес на свежую могилу. Утирая слезы, он поставил вазу, слегка вкрутив ее в землю для устойчивости, потом вернулся в дом. Блэкберну захотелось лечь, пусть даже сон и не придет, но вместо этого он взял с верхней полки кофейную банку, где хранил сбережения, отсчитал пятьдесят долларов и пошел по дороге. На крыльце магазина Хэмптонов старики судачили между собой, словно сегодня был обычный день. Проходя мимо лесопилки, Блэкберн увидел «олдсмобиль» перед зданием конторы. В машине сидел мистер Хэмптон, довольный тем, что может вернуться к «важным» делам.
На входе в город показалась бильярдная Магилла. Сегодня перед ней был припаркован зеленый пикап Билли Раньона, но Блэкберн помнил, как эта же машина однажды въехала во двор Джейкоба и Наоми. В кабине тогда сидел еще Трой Уильямсон, но вышел только Билли, одетый в остроносые ботинки и атласную куртку; коротко стриженный ежик волос блестел от масла. Билли облокотился о капот машины и, поднеся ко рту пивную банку, сделал долгий глоток. Блэкберн не выходил, надеясь, что Раньон вернется в машину и уедет. Но тот не уехал. Допив пиво и взяв из машины новую банку, он нетвердой походкой направился к крыльцу.
– Мы тут в гости заехали! – крикнул Билли, когда к нему присоединился Трой.
Только теперь Блэкберн вышел на крыльцо.
– Иди пугай привидений на кладбище, – буркнул Билли. – Мы с Троем составим цыпочке компанию.
Блэкберн уже хотел схватить полено, но на крыльцо вышла Наоми и направила на Билли винчестер Джейкоба.
– Вам лучше уехать, – бросила она, снимая винтовку с предохранителя.
– Да ты в жизни своей не стреляла, девчонка! – выкрикнул Билли и шагнул к ней.
Наоми нажала на спусковой крючок. Пуля вырвала комок земли перед ногами Раньона, обдав грязью его брюки.
– Какого черта?! – вскрикнул Билли и, выронив банку, отшатнулся и упал.
Трой бросился обратно в пикап и укрылся за приборной панелью, пока Билли пытался встать на ноги.
Наоми передернула затвор, и гильза с тихим звоном упала на крыльцо. Из кармана юбки девушка достала новый патрон.
– Следующей пулей я тебя кастрирую, – сообщила она, наведя ствол чуть ниже поясницы незваного гостя.
– Я ухожу! – взвизгнул Билли, пятясь к машине.
Он поспешил залезть в кабину, и пикап, сорвавшись с места, завилял и вылетел на дорогу.
Нет, не стоило до этого доводить. Нужно было взять полено, как только Билли подъехал, и не дать ему возможности выйти, но Блэкберн этого не сделал. Наверняка Наоми, как и Билли, решила, что он останется в стороне.
По Моррис-стрит Блэкберн вышел к приземистому деревянному зданию с вывеской «Памятники Грина» на крыше. Широкое крыльцо без перил было забито камнями всевозможных форм и размеров. Одни стояли в одиночестве, другие были свалены в кучу, словно их вынесло на берег штормом. Над этим хаосом парил с пустым взглядом мраморный ангел, установленный на пьедестале возле открытой двери мастерской.
Внутри кто-то закашлялся. Блэкберн постучал, и вскоре на пороге появился Роберт Грин. Его руки и кожаный фартук были покрыты густым слоем белой пыли. Достав носовой платок, каменотес обтер ладони и пальцы.
– Чем могу быть полезен, Блэкберн?
– Я по поводу памятника, который заказали Хэмптоны. Для Наоми.
– Он будет готов завтра днем, – сообщил мистер Грин. – Я собираюсь привезти его в пятницу вместе с памятником Эзры Партона.
– На нем нужно вырезать филфот, – произнес Блэкберн, доставая деньги.
– Хэмптоны об этом ничего не говорили.
– Я разговаривал с мистером Хэмптоном. Он сказал, что не возражает.
– Точно?
– Да, сэр.