Любовные драмы звезд отечественного кино: читать начало книги онлайн

– Если ты умеешь презирать жизнь до конца, – говорил он, – она вне опасности.

Под его влиянием Ольга ушла от меня. Помню, как, уходя, уже одетая, она, видя, как тяжело я переживаю разлуку, приласкала меня и сказала:

– Какой ты некрасивый. Ну, прощай. Скоро забудешь. – И, поцеловав меня дружески, ушла».

Именно за этого человека Ольга вышла замуж. А в 1921 году вместе с ним покинула страну.

В 1918–1921 годах она жила и работала в Москве. Именно этими годами датируются ею приписываемые самой себе громкие роли в громких спектаклях МХАТа. Но ничего этого не было. Хотя, конечно, она сама знала свой актерский уровень. По крайней мере тех лет. Но она всегда ссылалась на то, что, хотя у нее и не было никакой актерской школы, долгая и плодотворная жизнь с Михаилом научила ее, бывшую жену, именно его, Мишиной школе. Потому и удивительными были потом для него успехи Ольги в Германии. Фильмы до нас не доходили: уже одно то, что в ленте участвовала русская эмигрантка, делало все эти картины запретными для советских зрителей, даже для специалистов. Еще не пришло время, когда, даже под гнетом цензуры, распространявшейся на все общество, Литературный институт все же читал Владимира Набокова: это было просто необходимо, иначе бы молодые писатели отстали безнадежно от литературного процесса. Прорывались через кордон и стихи Северянина, написанные в эмиграции, и, как вы помните, проза и стихи Бунина. Ни одной же картины с участием Ольги Чеховой не видели даже те, кому это было по профессии положено. Позже, перед перестройкой и в саму перестройку, критики все же кое-что смогли увидеть и оценить. Как они оценивали, вы уже знаете.

Есть некоторое объяснение тому, что фильмы даже с участием плохих актеров могут быть качественными: важно, какому режиссеру достается данный плохой актер. По крайней мере из множества дублей можно отобрать тот, который смотрится вполне профессионально. Да и задачи каждого фильма очень индивидуальны – в зависимости от замысла режиссера. Так что с кинематографом Ольга Чехова могла обмануть целую нацию и всю Европу. Нет лишь объяснения тому, как ей удавалось множество лет быть ведущей театральной актрисой Германии. Или и впрямь на нее снизошло в Берлине озарение?

(Примерно то же происходило в последние десятилетия с некоторыми поэтами, уехавшими на историческую родину из СССР в Израиль. Многим Земля обетованная открыла новый поэтический голос. Правда, с другими происходило все с точностью до наоборот: большой по размаху поэт, подававший в Москве или Киеве большие надежды, в Израиле стал писать рифмованные строчки, годные лишь для семейного альбома. Причем ни те, ни другие в себе разительных перемен не замечали. – Примеч. авт.).

Не могла же Ольга Книппер, по мужу Чехова, зажечься невидимой искрой просто по той причине, что вернулась на свою историческую родину?

Надо сказать, что ей было там очень трудно, ведь Ольга не знала немецкого языка. Она его быстро выучила – жизнь заставила, – но не смогла избавиться от явного, позднее менее заметного, но все же присущего ей русского акцента.

Вернемся к моменту отъезда. Ничего особенного не достигнув за три-четыре года, что она провела без Михаила в Москве, Ольга Константиновна, в том числе и под влиянием Яроши, решается уехать за границу. Перед нею был пример Качалова, уехавшего вместе с белогвардейцами. Были и многие другие примеры: люди искусства не в единичном порядке, а рядами и колоннами исчезали за кордоном.

Ольга была и сама под стать Фридриху Яроши – такое же средоточие авантюризма, как и он, но в то же время не меньшее зерно здорового оптимизма. Она находит пути (помогает ей в этом Ольга Леонардовна) и подходы к Луначарскому, получает у него разрешение и официально выезжает за границу – на полтора месяца. Она, дочь Ольга и муж Фридрих отбывают в Германию. Но здесь Ольга Чехова никого поначалу не обманывала – она действительно уезжала на короткое время, которое растянулось на 59 лет. Обстоятельства оказались сильнее – Ольга остается за границей насовсем.

Театр и кино

В Берлине она получает роли в маленьких театриках, которых было в столице множество. Ольга проявляет одно из своих свойств, которое станет помогать ей всегда: это умение очаровывать людей. После дебюта на заштатных сценах она активно знакомится с кинорежиссерами и наконец проникает в кинематограф. Там все проще: кинематограф в начале 1920-х еще не знает звука, и потому языковой барьер здесь, как и в музыке, отсутствует. Пока кино освоит звук и услышит Ольгин акцент, пройдет 9–10 лет, а за это время она не только успеет закрепиться на экранах Германии, но и стать кинозвездой. Марлен Дитрих, которую потом назовут первой конкуренткой Ольги Чеховой, на самом деле таковою не являлась: она покинула Германию, еще не став звездой, а ее звездная история в Голливуде никак не затрагивает звездной истории Ольги Чеховой.

Пока что Ольга успешно снимается то в одном фильме, то в другом… Критики не устают повторять и сейчас: она просто была красива, ничего особенного ни в одной из своих киноролей актриса не сделала – просто была самой собой, подкупая зрителя внешностью, аристократизмом и… естественностью. Если этот так, то, значит, в Ольге Чеховой и впрямь проснулись дремавшие дотоле таланты. В 1923 году, то есть всего через два года после приезда в Германию, Ольга уже завоевывает популярность у зрителя, и тут наступает момент, который в литературе, в том числе и сценарной, именуется словом «вдруг». Это «вдруг» приходит и к Ольге: ею заинтересовывается великий немецкий режиссер Макс Рейнхардт. Одновременно это и владелец сети театров. Именно в этих-то театрах она и получает роли и играет в спектаклях, которые ставит Макс. А это были лучшие театральные спектакли Германии.

Первый фильм Ольги Константиновны назывался «Замок Фогельод». В 1923 году она снялась в ленте «Нора» по пьесе Ибсена – и маховик закрутился: она стала сниматься в шести-семи фильмах в год. За всю свою кинематографическую карьеру она снялась более чем в сотне фильмов. Это были аристократки, это были авантюристки всех мастей. Точного числа кинолент, в которых снялась Ольга Чехова, не назовет, пожалуй, никто. Примерно 130–180 картин. Виталий Вульф, который называет почти среднее арифметическое между этими крайними значениями, вероятно, недалек от истины: 145 фильмов.

Уже в марте 1924 года она писала Ольге Леонардовне в Москву: «Вчера совершилось мое крещение! Вперед появились плакаты с моим именем, потом заметки в газетах. Я впервые играла в драме… Я только помню, никак не могла понять, что я этим прыжком на сцену стану артисткой. Ведь я, кроме занятий с Мишей, никакой школы не имею. Разве только влияние его и студии, где мы дни и ночи проводили».

Через несколько дней она докладывала тете: «Эти дни вышли все критики обо мне. У меня самый большой настоящий успех. Театр вечно полон. Мне самой так смешно. Я здесь стала известна. Люди из-за меня идут в театр, в меня верят… Я в руках очень хорошего режиссера, так что ты не бойся. Ни немецкой школы, ни пафоса мне не перенять. Я каждый вечер играю с такой радостью, с таким волнением, плачу, вся моя жизнь сконцентрирована на сцене». (Письма Ольги Чеховой и ее сестры Ады Книппер к Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой хранятся в Музее МХАТа.)

В пьесе Осипа Дымова «Бабье лето» Чехова играла уже главную роль. К ней пришел успех, но она была слишком умна, чтобы не понимать, что это только начало. В тот ее первый успешный сезон 1924 года у нее был ангажемент до середины июля. Она играла по-немецки русские пьесы: «Мизерере» Юшкевича и «Бабье лето». Приглашение в Мюнхен и Вену не приняла, потому что твердо решила серьезно работать. («Я работаю с энергией ста лошадей. Другая жизнь».) С фильмами успела съездить в Рим и Флоренцию и в 1925 году уже снялась в семи лентах. Предложений в кино было гораздо больше, чем в театре. «Пылающая граница», «Крест на болоте», «Мельница под Сан-Суси», «Город соблазнов» – имя Ольги Чеховой становилось очень известным.

Наступил 1928 год, и в Германии появляется Михаил Александрович Чехов. В СССР его «достала» чекистская цензура. Вспомним, что Михаил Чехов – руководитель МХАТ-2, который естественным образом отпал от Художественного театра, не переставая быть его детищем. Руководство театром в условиях постоянного и страшного давления (не только цензуры: сам я в роли директора театра не выдержал и полутора лет, хотя в 1995–1996 годах партийного давления уже не было – только чиновничье) оказалось Михаилу Александровичу не по силам – он не вынес этого. Однако Чехов был известен только в России (СССР), а в Германии, да еще без языка, его театральный гений мало кому был нужен. И Ольга взялась рьяно помогать бывшему мужу. Кстати, с Яроши она рассталась практически сразу же, как только ступила на немецкую землю.

Итак, без посторонней поддержки Михаил Чехов не сделал бы и шага, и Ольга оказала ему эту поддержку. В 1928 году она уже твердо стоит на ногах. Она не только добивается, чтобы Михаил сыграл вместе с нею в фильме «Паяц собственной любви», но и сама ставит этот фильм как режиссер. Вскоре Михаил Чехов получает ангажемент у Рейнхардта.

Но Чехов рад был совсем другому: он наконец встретился с дочерью! Олечке уже 12 лет, и она очень на него похожа. Ольга Константиновна и сама с ужасом вспоминает то время, когда мечтала избавиться от ребенка… В общем, возникает нечто, напоминающее семейную идиллию, однако вовсе не семью, потому что возврата к прошлому нет и быть не может. Да и у Михаила новая семья, ведь он приехал в Германию не один.

Ольга принимает в нем участие всеобъемлющее. Даже трехкомнатную квартиру она сняла для него недалеко от своего дома. Михаил называет дочь Оленькой, а она уже давно привыкла звать ее Адой. Ольга сама никак не может выбрать: оба имени – это их книпперовская семейная традиция, но Ольгой называют все-таки среднюю дочь, а старшая – Ада. Так Ольга-старшая и жила с двумя именами.

Жизнь Михаила Чехова потом окончательно разойдется с жизнью Ольги. Сначала он займется педагогической деятельностью, потом уедет из Германии в Англию. Актерская школа Михаила Чехова пустит корни поначалу в Англии, а потом и Голливуде. Запад до сих пор придерживается именно этой школы, которая перевернула в XX веке все европейские представления об актерской игре. Грегори Пек, Юл Бриннер – непосредственные ученики Михаила Александровича. Но не только они – их сотни. Значительно позже Мэрилин Монро подпишет для Чехова свое фото таким образом: «Учась в школе, я обожала Линкольна. Теперь обожаю Вас».

«Звуковой барьер», оказавшийся непреодолимым для многих и многих актеров Великого немого, Ольга Чехова прошла практически незаметно и для себя, и для публики. В начале 1930-х годов она снимается в легких, веселых костюмных фильмах со звуком – «Маскарад», «Пер Гюнт», «Ночь решений», «Фаворит императрицы», «Опасная весна», «Красивые орхидеи». Картины идут с неизменным успехом: немцы будто только и ждали этого фейерверка легкого завораживающего кино.

В 1933 году приходят к власти национал-социалисты. Если Марлен Дитрих и сотни других деятелей искусства и литературы уезжают из Германии, а другими словами – эмигрируют, то Ольга Чехова продолжает жить и работать, словно ничего особенного не произошло. Правда, она все же выезжает ненадолго в Голливуд и немного снимается там, но это было, во-первых, до Гитлера, а во-вторых, Америка ей не понравилась своей скаредностью и неизбывной тоской, которой не бывало ни в России, ни в Германии. Она остается. И остается успешной актрисой. Более того: любимицей правящей верхушки.

В биографической статье Светланы Макаренко об Ольге Чеховой имеются некоторые подробности из личной жизни актрисы тех непростых лет:

«В 1937 году Чехова попробовала очутиться в тихой гавани законного брака и вышла замуж за бельгийского красавца миллионера Марселя Робинса. Но когда выяснилось, что тот патологически скуп и хочет, чтобы Чехова принадлежала целиком только ему, а не миллионам театральных и кинозрителей, она отказалась бросить актерскую карьеру, они расстались.

Во время войны Ольгу Константиновну настигла настоящая страсть, она влюбилась в летчика-аса, капитана Фердинанда Йепа. Познакомились они романтически. По Европе, недавно оккупированной фашистами, триумфально проходили гастроли театра Чеховой: Париж, Лион, Брюссель, Лилль…

После одного из спектаклей ее пригласили на вечеринку галантные офицеры люфтваффе (вообще летчики во всем мире всегда любили актрис, вспомним хотя бы Валентину Серову, носившую фамилию трагически погибшего мужа-пилота). Чехова не могла отказать рослому, мужественному, уверенному в себе капитану, который к тому же был значительно моложе ее. Это была любовь с первого взгляда. Вспыхнул головокружительный роман, они не могли видеться часто, у нее – съемки, гастроли, театр, у него – театр военных действий, роман продолжался в письмах.

Он называл ее «Олинка». «Mon amour, Olinka, нас разделяют более тысячи километров, но мне кажется, что ты всего лишь в нескольких метрах, словно в соседней комнате и вот-вот войдешь: сейчас я услышу твой голос – и я забываю… о фронте, этом проклятом фронте, который я ненавижу, как ненавижу всю войну…» – писал он в одном из писем. Это была и духовная близость: Йеп был образован, интеллигентен, прекрасно музицировал и тоже презирал нацистов.