Я оказалась в той ситуации, когда сказать правду язык не поворачивается, а солгать — слишком больно будет потом.
Меня спасло то, что приехала бабушка. Тоже встревоженная и нервная — и ее новости не обошли стороной. Она мастерски отвлекла внука гостинцами, а потом, уложив его спать, пришла ко мне на кухню.
— Валерьянка тут не справится, — констатировала она, садясь за стол и доставая темную бутылку. — Поэтому выпьем компот.
У меня на глазах выступили слезы. Я сквозь них пронаблюдала, как бабуля наливает в стаканы темную жидкость. В воздухе начал витать аромат фруктов, лета и… алкоголя.
— Это наливка! — возмущенно сказала я.
— Ну тогда забродивший компот, — отмахнулась она. — Пить будешь?
Я покачала головой.
— У меня паршивая наследственность, — усмехнулась я. — Вдруг за одним стаканом пойдет второй и далее?
Это был мой самый большой страх — начать пить, а потом превратиться в копию своих родителей.
— Ой, ерунда это все, оправдание для слабых и слабовольных, Мирочка. Когда есть сила воли, всегда можно взять себя за шкирку и начать приводить жизнь в порядок. А удел остальных — ныть и винить предков за свои пороки.
— Но облегчение искать в алкоголе я не хочу, — я посмотрела на стакан, который стоял рядом со мной.
— Так его и не будет. Даже больше скажу — после выпивки обычно похмелье, тебе будет даже хуже, — бабуля улыбнулась и сделала глоток напитка. — Но есть у любого пойла несомненный плюс — расслабляет. Но это не волшебные свойства, Мирусь, а простая химия — алкоголь разгоняет кровь. Тебе бы сейчас это не помешало. Взглянуть страху в глаза, а еще наконец-то перестать быть самой сильной и выплакаться.
Я не знаю, сколько сидела, гипнотизируя стакан с рубиновым напитком, но в итоге я все же сделал глоток. Сладко и терпко, но не более.
Я могла выпить ещё, а могла остановиться. Я не стала зависимой, не стала алкашкой и плохой мамой.
Следом градом полились по щекам слезы, которые так и не выплеснулись ни вчера, ни сегодня. Я плакала как девочка, которой была — та самая маленькая Мира, у которой вместо детства и кукол в голове были проблемы родителей, необходимость следить за сестрой. Я действительно плакала как ребёнок, сложив руки и спрятав в них лицо.
— Мирусь, все хорошо, родная, — теплые руки бабушки прижали меня к ее сухому телу, от которого исходил запах любви и уюта. — Ты сейчас о чем плачешь? О себе или?..
— Нет, я плачу нем, бабуль, — выдохнула я, прижимаясь к ней крепче. — Я ведь сама отталкивала его, я не хотела прощать, держалась за свои обиды и страхи, а сейчас… Что со мной?
— Ты просто любишь, это нормально. Сожалеть о чем-то тоже нормально, — мягкие руки гладили меня по спине. — Поплачь, и станет легче.
Мы так просидели несколько долгих минут, а потом я отстранилась, вытерла слезы салфеткой и махом допила наливку. Она принесла только тепло. Никакого облегчения или освобождения от сотни тысяч чувств, что душили меня.
— Когда планируешь сказать Марку? — спросила бабушка, наливая себе второй стакан и закупоривая бутыль.
Я покачала головой.
— Не знаю. Я не хочу его хоронить раньше, чем увижу его тело, понимаешь? Пока его не нашли, есть маленький шанс, что он найдется. Что он выжил.
Что он выполнит все свои обещания и не отпустит, как и сказал…
Глава 27
Кирилл
Мы переиграли карты в последний момент, и я летел обычным рейсом, в эконом-классе. Сработали интуиция отца и мое нежелание лететь под его «крылышком», а еще случай и удача. Но даже так не получилось избежать неприятностей.
Удар по частному самолету — это лишь первый план, а у нашего врага, оказывается, был запасной.
Это я осознал, когда сел в заказанную машину, с водителем, который работал в нашей семье годами. Но видимо, что-то у него поменялось в жизни, потому что он решил предать нас. Именно сегодня.
Совпадение?
Сомнительно.