— Хорошо, — я со слабой улыбкой кивнула.
Мы подъехали к детскому саду, и я уже подумала, что Кирилл передумал со мной гулять. Однако машина неожиданно свернула на другую улицу и притормозила у маленькой площади, утопающей в осенних красках и уютных огоньках ярмарки. Кленовые гирлянды, запах свежих пончиков, горячие напитки — казалось, сама осень устроила здесь свой праздник.
— Сначала небольшая остановка для восстановления духовного равновесия, — усмехнулся Кирилл, выключая двигатель. — А потом дойдем до Марка пешком.
— Духовное равновесие? Ты и такие слова знаешь?
Он вышел из машины, обошел и открыл для меня дверь.
— У меня был сосед, который увлекался эзотерикой, — сообщил Никольский, подавая мне руку. — Благодаря нему я знаю то, что никогда мне в жизни не понадобится.
Я приподняла удивленно брови, но приняла его ладонь и вышла из салона. От его прикосновения по коже прошлись мурашки.
— Считай это частью заботы о сотрудниках, а не ухаживанием, — заметил он с легкой иронией, направляясь к стойке, где продавали горячие напитки и сладости.
Через минуту он вернулся с бумажным стаканом горячего ягодного пунша и большим пончиком, густо посыпанным сахарной пудрой. Протянул мне, глядя чуть насмешливо, но в его глазах было что-то теплое, как будто в этом моменте для него было что-то большее, чем просто покупка сладкого.
Я не смогла отказаться. Пончик выглядел уж слишком привлекательно, а желудок предательски напомнил о том, что я ела не пойми когда в последний раз.
Мы медленно пошли вдоль аллеи, усыпанной желтыми листьями. Я отпила горячий напиток, и он согрел меня, пока легкий прохладный ветер играл в волосах. Казалось, что мы просто двое людей, гуляющих вместе, и никакой работы, напряжения и обязанностей вокруг не существовало. В этот момент не существовало прошлого и будущего, а было только настоящее.
Кирилл шел рядом, держа в руках стакан с пуншем, и выглядел расслабленным, как будто сейчас он был не тем Кириллом, которого я привыкла видеть в офисе, а другим — более открытым, спокойным.
Тем парнем, которого я знала… Или думала, что знаю.
Незаметно, мы разговорились. Сначала говорили о пустяках, но с каждой минутой темы становились серьезнее.
— Знаешь, я ведь всю жизнь жил в Америке, — неожиданно начал Кир, словно продолжая разговор, который давно ждал своего момента. — А потом, когда отец решил переехать на родину, и мне предстояло последний школьный год провести здесь, я был вне себя. Я даже считал дни до возвращения и не понимал, зачем он вообще это устроил. Был уверен, что это какая-то его странная прихоть, ведь он мог подождать всего ничего и потом улететь с мамой.
Я улыбнулась, представляя себе надменного Кирилла, которого так резко вырвали из его привычной жизни, и кивнула, давая ему продолжить.
— Я так злился, — признался он, усмехнувшись, и в его глазах появилась легкая ирония. — Мне казалось, что меня просто лишили всего. Всё, что я знал, осталось там, а здесь… не было ничего, кроме чужого города и незнакомых людей.
— А что случилось, когда ты улетел обратно? — спросила я, видя, как его взгляд становится теплее. Словно бы он о чем-то вспоминал, очень приятном. — Тебе стало лучше?
У меня же об этом периоде было мало хороших воспоминаний. То, как он меня бросил… прилюдно. Пожар. Токсикоз. Осознание, что моя жизнь теперь усложняется, и только поддержка бабушки дарила мне силы жить дальше…
— Не особо, — ответил Кир, вздохнув. — Когда я вернулся в Америку, казалось, что вот он, дом. Я вернулся. Но что-то было не так… Будто дом опустел. Он был всё тем же, что и раньше, но только для меня всё стало чужим, и я чувствовал себя там как гость. А потом я понял, что, как бы странно это ни звучало, мне не хватает того времени здесь. Того времени… и тебя.
Я замерла, не ожидая этих слов. Он смотрел на меня спокойно, и от этого его признания всё внутри вдруг сжалось. Я не знала, что сказать, и просто молчала, ощущая на себе его взгляд.
— Я скучал, Мира, — продолжил Кир, и его голос был тихим, едва слышным. — Ненавидел себя, свой ужасный поступок и не мог смириться с тем, что пожар… Я ведь думал, что тогда вы были в квартире с Олесей.
Он замолчал, остановившись и посмотрев мне в глаза. Так проникновенно, будто хотел взглядом пробраться мне в душу.
— Когда отец предложил пройти практику в его компании, я не смог отказаться. Потому что то, что было здесь, стало мне дороже, чем я мог себе представить. Я хотел хотя бы освежить в памяти те самые лучшие месяцы. До того, как я все испортил.
На мгновение всё вокруг будто перестало существовать. Он отвел взгляд, теперь разглядывая листву под ногами, словно давая мне время осмыслить его слова, а затем, уже мягче, продолжил:
— А когда я узнал о Марке… Эта новость что-то во мне изменило. Марк стал смыслом моей жизни. Честно говоря, я даже не планировал когда-либо заводить детей, но теперь я не представляю себе жизни без него.
Я смотрела на него, не веря, как много он успел мне сказать в этом коротком разговоре. В этот момент все мои обиды, все раны, которые он оставил, ушли на дальний план, перестали зудеть и жечь. Кажется, именно в этот момент я по-настоящему опустила прошлое.
— Спасибо тебе, Мира, — сказал Кирилл тихо, склонившись ко мне и касаясь моей кожи обжигающим дыханием. — Спасибо, что оставила его, что вырастила. Спасибо за нашего сына.
Когда его губы мягко коснулись моих, у меня не нашлось ни сил, ни желания на сопротивление. Просто… я тоже скучала. И без него все эти годы мне чего-то не хватало.
Глава 26