Я вспыхиваю, а он улыбается.
Музыка стихает, и Арлинд ведёт меня к изящному диванчику, которые расставлены вдоль длинных стен зала.
— Ты из Лесного Края?
— Да, то есть нет, — отвечаю я. — Я там живу, в доме моей бабушки. Родители умерли, они в Раудане жили. А я решила в Арокайю…
Слуги в белоснежных перчатках разносят прохладительные напитки. Хранитель берёт с подноса два бокала и протягивает один мне.
— Так ты родилась в Раудане? — спрашивает он. — И как тебе там?
— Там ужасно просто! — совершенно искренне говорю я. — Здесь гораздо лучше!
— Почему ты так считаешь?
— Здесь люди добрые. Там… злые все. Моего отца стражники забрали… Я не знаю, за что и что с ним стало.
Арлинд молча берёт меня за руку.
Да что со мной творится-то? Может, это просто магия?
— Ну что ж, ты произвела на него впечатление! — говорит Лисса, когда всё заканчивается. — Он начнёт наводить о тебе справки. А кроме меня, тебя здесь никто не знает. Поэтому будь уверена, тебя представят, как надо! Жена городничего считает меня своей подругой. А теперь тебе надо ненадолго исчезнуть. На обратном пути ничему не удивляйся! Если вдруг не сложится, встречаемся у меня через два месяца, когда он в следующий раз наведается в Лоон.
Мы прощаемся.
— Слава Двуединому! — произносит Лисса.
— Вовеки слава! — я даже сообразить не успеваю, как из меня вылетают эти слова. Крепко же всё это смогли вбить в прежнюю хозяйку моего тела.
Я прибегаю на постоялый двор, когда уже начинает рассветать. Все наши уже на ногах и собираются завтракать перед дорогой. Мне не до еды, и я говорю, что подруга меня хорошо накормила.
Я лежу в телеге. Мой взгляд упирается в туго натянутый холст над головой. Мне бы поспать, но не могу. Думаю о нём. Арлинд… По нему, наверное, очень много девушек сохнет. Он не женат и не замечен в порочных связях. Он — самый опасный враг Раудана.
Я прокручиваю в памяти тот неприятный разговор с Лиссой. Откуда в ней столько злобы? Ведь она очень хорошо живёт. С комфортом и уверенностью в будущем. Жена городничего ей искренне симпатизирует. Её тут явно уважают. Занимается полезным и приятным делом. Чего ей неймётся-то?
Раудан — превыше всего! — вспоминаю я. Но что мешает искренне любить свою родину, трудиться ради её процветания, и при этом не желать зла соседям? Может, я просто чего-то не понимаю в этой жизни?
Я и там, в своём прежнем мире, всегда удивлялась, зачем люди воюют. С правителями понятно. Им всё время мало денег и власти. Всё время хочется ещё больше.
Но вот та лавочница, которая купила моё рукоделие и Лисса. За что им ненавидеть друг друга? Или крестьяне нашей деревни. А где-то там, севернее, такие же крестьяне. Только их земля называется не Арокайя, а Раудан. Так почему они должны идти друг друга убивать?
Страшно всё это. Не хочу об этом думать.
Дорога сухая и ровная. Мерная поступь лошади потихоньку убаюкивает меня.
Я просыпаюсь от резкого толчка. Кто-то отчаянно кричит, раздаётся заливистый свист.
Глава 18
Я вскакиваю и выглядываю вперёд. Двое мужчин держат под уздцы лошадь, впряжённую в телегу впереди нашей. Ещё один стаскивает на землю возницу. Его голова в крови. Женщина в телеге отчаянно визжит.
Несколько человек стоят по бокам и направляют на наш обоз наложенные на тетивы арбалетов стрелы.
Нет, только не это! Закрыть глаза и спрятаться!
Из мутных глубин сознания выползает парализующий страх. Замри. Не сопротивляйся. От тебя всё равно ничего не зависит. Ты ничего не изменишь.
Они же нас убьют сейчас! А перед этим ещё и изнасилуют наверняка! — взываю я к голосу разума.